На берегу темного моря, где звезды отсвечивают на гладкой поверхности воды, собирается компания утонченных дам и высокопоставленных господ. Музыка танцует по воздуху, смех разлетается над волнами. Но когда яхта медленно приближается к острову под закатом, мир вокруг начинает меняться. В темноте выявляются новые грани любви и отчуждения, страха и прекрасного. Это не просто романтическая история — это мрачная аллюзия на глубокие человеческие конфликты....
Похоже, «Старая дева» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Стало быть, у вас деньги по условиям договора были, а банк по Уложению о банках и ссудных кассах при таком раскладе, да при неуплате податей, что за земли, что за арендную плату, вам одобрить залог никак не мог.
Я кивнула, сама не зная чему. Сестра поправила головной убор, нахмурила брови. У нее был вид неподкупной судьи, и я сидела, ждала, пока она вынесет мне приговор. Догадается или же нет, что я не перезаложила имение? И все же: граф испугался тогда — чего? Чем я его шокировала? Поверенным, тем, что я отдала документы? Но что в этом странного, право слово, то, что я сказала, логично, он не стал оспаривать и возражать, стало быть, его удивила не суть моей лжи, а что-то иное?
Сестра Феврония с шумом выдохнула.
— Езжайте в город к Аркадию Провичу, — негромко, словно нас мог кто-то подслушать, посоветовала она. — К купцу Стопинину, он под свои нужды у помещиков столько земель скупил, да и поверенный у него хваткий да дельный… Вот Аркадий Прович точно вам поведает, как быть. Не знаю, что вы показали в банке, какой договор и с какими условиями, но, милая вы моя, это же несколько лет каторги.
И да, она теперь была в курсе моего несовершенного преступления.
— Полно, сестра, — я тоже вздохнула, — я не перезаложила имение. Я и до города не доехала.
Сгорел сарай — смысл спасать хату, и я выложила все, что мне рассказал Федот. С одной стороны показалось — сестра Феврония рада, что я не пойду по казенной дороге, а она, возможно, следом за мной; с другой — ее что-то насторожило, и мой хронический недостаток информации не давал мне понять что.
"В окно стучала мучимая ветром ветка, я, стараясь ничего не забыть, излагала с чужих слов версию событий, не забыв упомянуть, как Федот был поначалу напуган. Больше всего меня беспокоил Федот и его поведение, а не налог, хотя я по цифрам, которые во время моего рассказа выписывала сестра, уже видела — немаленький. Из тех четырех, кажется, тысяч грошей — почти треть. Государство здесь выжмет и высушит, или я привыкла к тому, что подоходный налог суть ничтожные тринадцать — пятнадцать — процентов, в сравнении с налогами в более развитых экономически странах…
И — граф.
