Автор
Старик вдруг вспоминает об ужасном прошлом — гибель четырнадцатилетней девочки из-за жгучей страсти. Даже не желая это знать, он приходит на казнь подсудимого по делу, чтобы лично услышать его версию событий. Атмосфера книги непредсказуема и напряжена — как развязка жестокой тайны, которая до сих пор не раскрыта....
Он оглянулся на верх обрыва мгновенно присел и прыгнул вниз обеими руками держа перед собой сорок пятый.
Он долго катился и скользил по откосу прижав пистолет к груди и почти ничего не видя от поднятой им пыли и песка. Потом скольжение прекратилось он просто падал. Наконец он открыл глаза. Над ним медленно поворачивался чистый утренний мир.
Он тяжело упал на галечный берег и застонал. Потом откатился в какую-то жесткую траву и лежал на животе хватая ртом воздух.
Пистолет исчез. Он пополз назад по примятой траве нашел его и перевернулся на спину чтобы взглянуть наверх на край обрыва над ним одновременно ударяя стволом по плечу чтобы вытряхнуть грязь.
Он знал что не успеет доползти до реки и поэтому просто встал и побежал к воде по слежавшейся гальке и песчаной отмели пока не добрался до стремнины. Вынул ключи и бумажник сунул их в нагрудный карман рубахи и застегнул его.
От холодной воды перехватило дыхание. Отплевываясь он развернулся на месте и посмотрел назад на кромку обрыва. Никого. Он поплыл дальше.
Течение потащило его и на повороте ударило о скалы. Он отталкивался от отвесной каменной стены темной и округлой как внутренняя стенка чаши барахтаясь в бурной воде черной в тени под скатами.
"Его отнесло почти на милю пока он наконец не выбрался на берег трясясь от холода. Носки река с него стащила пришлось босиком бежать до зарослей тростника. До круглых лунок в пологой поверхности скалы в которых древние толкли маис.
Дробь попала ему в плечо словно овод ужалил. Он зажал рукой рану и нырнул в тростник, свинцовая крупная горошина до половины вошла в плоть. Левая нога норовила подогнуться и стало тяжело дышать.
