- Хованский, - наконец, собравшись с мыслями, извлекла я, временно проигнорировав привычного уже “Хомяка”. - А давай я как-нибудь обойдусь без столь почетной привилегии, а? Честное пионерское, мне жизнь и так медом не кажется.
Ляпнула от души и даже не приврала, почти. Еще и сама себе посочувствовала - так жалобно и задушевно звучал мой голос. Сидящая за соседним столиком влюбленная парочка одарила меня сочувствующими взглядами, а Хомяк…
А этой заразе, чтоб ему лимонов килограмм сожрать, хоть бы хны! Улыбнулся во все свои двадцать восемь и невозмутимо припечатал:
- Нет, Чайка, не обойдешься. Смирись.
Да щас, ага, как бы не так! Смириться? С его диктатурой? Да кем он себя возомнил, грызун полевой, обыкновенный?!
Скрестив руки на груди, я обиженно фыркнула. То есть он вот действительно считает, что стоит ему раз поцеловать девушку, спасти ее в клубе и поцеловать еще раз, то все? Она, то бишь я, в рот ему будет заглядывать и слушаться во всем? Так что ли?! Типа: “Пришел, поцеловал, завоевал”?!
Ха! Да как бы не так, Хомяк! Окстись, мужик, во-первых, это я тебя поцеловала. Первой! Значит, мне и заказывать музыку. И, уверяю тебя, это будет скорее Моцарт, чем Мендельсон! А во-вторых...
- И не надо так пыхтеть, иначе пойдем проверять тебя на гайморит, - ласково улыбнувшись, сообщил мне этот гад. Еще и по носу щелкнул. - Так, на всякий случай.
- Да иди ты! - буркнула я, недовольно насупившись. Пальцы сводило от желания сделать какую-нибудь пакость. Например…
О! Сейчас я ему сок на голову вылью. Сейчас я ему сок на голову вылью. Ну так, на всякий случай. А что? Вкусно, полезно, пусть наслаждается.
Мысль была интересной. Привлекательной. Даже желанной. Но вместо этого я досчитала мысленно до десяти и елейным голоском протянула:
“Илюшенька” дернулся и пролил столь вожделенный мной черный кофе на стол. Я аж задохнулась от возмущения. Уй! Гаденыш! Такая растрата ценного продукта! Нет бы, мне отдать, все полезнее будет.
Так я думала, глядя на лужицу темно-коричневой жидкости посреди стола. А Хомяк тем временем сверлил меня очень уж настороженным взглядом:
- Да, Аришенька? - в тон мне откликнулся он.
Я едва сдержалась, чтобы не скривиться и не изобразить приступ тошноты. Фу, какая бяка! Между прочим, “Аришенькой” я последний раз была еще в детском саду, когда меня отправили стишок Деду Морозу прочитать. Помнится, после меня благородный дед начал немного заикаться. И больше детишек на том утреннике к себе не подпускал.
А что? Я ничего.