Стало понятно, что Лушка тоже не знает всего... моя дочь скрыла что-то и от него тоже. Но зачем?
— А почему Анни не хочет со мной разговаривать? — спросила я.
— Хочет, — не согласился сын. — Она очень по тебе скучает. Но она говорила уже давно, что придет время, когда вам нельзя будет видеться. Так надо... Она говорила, матрица очень нестабильна, и любая случайность может оказаться роковой, и будущее станет другим. Нехорошим. — Лушка вздохнул, — а сейчас она, вообще, ничего не говорит. Если честно, мам, они с Катрилой обе ведут себя странно. Даже для девчонок.
Я медленно кивнула. Опять вмешалась проклятая магия, и я не знала, как поступить. С одной стороны, жизнь научила меня доверять предсказаниям дочери. С другой... как же оставить ее один на одни с теми видениями, которые так сильно пугают моего ребенка? Я должна была увидеть ее и поговорить. Обнять, поделиться, теплом. А случайности... надо постараться, чтобы они не случились. Никаких служанок с яблоками на подносе и никаких подолов, зацепившихся за гвоздь... Надо узнать у баронессы Шерши, знает ли она о каком-либо тайном ходе, ведущем в покои моей дочери. Лушка же как-то ходит туда...
— С девочками бывает, — улыбнулась я, — но потом все пройдет. Иди домой, сынок. Уже поздно, а тебе надо отдохнуть. Там тебя ждет Орег.
— Ага, — кивнул он и, вздохнув, как будто бы догадался о моих тяжелых мыслях, добавил, — не переживай. Анни умная, она все сделает так, как надо...
Сделает, согласилась я мысленно. Но она все еще маленькая девочка, которая не должна вывозить а своих плечах такие решения... И я должна помочь моему ребенку во что бы то ни стало...
Мы с Лушкой обнялись и попрощались. А когда он вышел за дверь, я опустилась на жесткий деревянный стул и, положив, локти на стол, ткнулась лбом в твердое, гладкое дерево... Как же все сложно...
— Елька, — шепот Жерена заставил меня поднять голову. Мой друг заглядывал в кладовку, — мы можем поговорить?
— Конечно, — улыбнулась я и выпрямилась. Не время страдать. Я должна быть сильной. Ведь в меня верят мои люди, и я не должна и подвести. — Входи...
— Устала? — Жерен мягко улыбнулся. Я кивнула. Ему я могла рассказать обо всем.
— Устала, — выдохнула я. — устала принимать решения, вывозить все это это на себе... А тут еще дети... Знаешь, у Анни с Лушкой появились тайны от меня. Они что-то планируют и решают за моей спиной, и мне страшно, что что-то случится и я не смогу их защитить.
— Это нормально, — рассмеялся он, — дети растут, Елька, взрослеют. И это никак не остановить. А ты не сможешь быть с ними рядом всю их жизнь. Надо отпустить, дать им свободу...
— Но Анни всего одиннадцать! Она еще совсем ребенок! — не согласилась я.
— Да, — Жерен кивнул, — твоей дочери всего одиннадцать. Но она всегда была старше и разумнее своих лет.