И хотя разумом я понимала, что Адрей прав, пока я делаю то, что хочет Третий советник, моим детям ничего не угрожает, иногда на меня что-то накатывало, мои эмоции снова, как в первое утро, проведенное в дороге, выходили из-под контроля, и я умоляла мужа бежать. Ведь он совсем недавно обещал мне устроить побег в Аддию, чтобы избавиться от власти его отца. Но Адрей как-то быстро забыл о своих посулах, и старательно делал вид, что не понимает моих слов, когда я сходила с ума от отчаяния, накручивая себя до паники.
В остальном он был непривычно ласков и очень предупредителен, выполняя все мои просьбы. Он называл меня дорогой и любимой, но иногда его притворство отдавало тухлым запахом жажды власти.
Каждый вечер Адрей подолгу рассуждал, что и как изменит в Грилории как только сядет на трон... И я с ужасом понимала, что это приведет нашу страну в еще больший упадок. Главной идеей Адрея было всеобщее поклонение, он сетовал, что придворные отдают слишком мало почестей монарху, и это надо исправить. Он жаловался, что королевской казне слишком дорого обходиться содержание никому не нужных административных органов, и планировал сократить довольствие каждого чиновника. А некоторых, которые занимались вопросами жизни простолюдинов, вообще, сократить. Зачем заботиться о людях? Каждый должен сам думать о себе. Зачем оценивать поступки людей, учитывая сложившуюся в их жизни ситуацию? У кого больше денег, тот прав. Ведь только хорошие и трудолюбивые люди богаты. А все, кто бедны, — ленивые и бесполезные. Их, вообще, можно истребить, чтобы под ногами не путались.
То, что говорил Адрей было страшно. Но хуже всего то, что к концу пути, мой муж стал задумываться, как бы избавиться от контроля своего отца. В его речах нет-нет, да начали проскальзывать мысли о том, что было бы хорошо, если бы Третий советник помер сразу после коронации, и не мешал ему править.
Сначала я пыталась возражать ему, объяснять, почему в государственном управлении все построено так, а не иначе, но мои замечания только смешили его. Он говорил, что я не должна забивать такой сложной информацией свою прелестную головку. Я должна думать о детях, нарядах, украшениях и балах. А обо всех сложностях и проблемах, он подумает сам.
— Моя дорогая Абрита, — улыбался он мне снисходительно, — тебе не стоит переживать о таких сложных вещах. Я же говорил, что позабочусь о тебе и твоих детях. Тебе больше не нужно зарабатывать на жизнь тяжелым трудом. Тебе остается только один шаг, нужно избавиться от Великой матери, чтобы эта старуха не могла нам помешать. А когда ты избавишься от своей матери, а я от своего отца, наша жизнь станет совсем другой. Мы с тобой будем на вершине мира.
В конце-концов я смирилась, поняла, что это бесполезно.