Между ними стали появляться питейные заведения. Мужчин стало больше, и они очень четко делились на две категории: местные жители и гости. Одежда первых была более яркой, а на воротниках и манжетах тулупов, расшитых бисером, в лучах зимнего солнца то и дело вспыхивали крошечные разноцветные искры. Но при этом их поведение было сдержанным, они никого не задирали, не цеплялись к проходящим мимо женщинам, отвечая на их приветственные улыбки легким, вежливым кивком. Вторые чаще всего кучковались у кабаков, и были одеты куда более скромно. Однако их поведение было полной противоположностью их виду. Они громко кричали, хохотали, пили хлебное вино прямо из горлышка толстостенных бутылок причудливой формы, хватали женщин за руки, обнимали их, целовали, без всякого стеснения, и, вообще, вели себя так, что мне становилось за них стыдно. И хотя некоторые женщины сами явно были не против подобного обращения, остальные старались обходить такие компании по широкой дуге. Очень часто таких женщин сопровождала охрана из местных мужчин.
Кажется, все совсем не так просто. И дочери ургородских матерей-правительниц совсем не так свободны, как об этом думают обыватели.
— О! — Адрей кивнул в окно, — смотри. Это мой любимый кабак в Ургороде. Здесь довольно прилично, потому что неприлично дорого, — засмеялся он. — Если бы отец узнал, сколько денег я спускал здесь каждый вечер, он пришел бы в ужас. — Адрей снова неприятно захохотал, а я нахмурилась. Мне хотелось напомнить, что все его удовольствия оплачивает отец. А значит он совершенно точно был в курсе трат своего сына. А мой муж тем временем продолжал, — если бы тетушка не открыла мне свой кошелек, то мой отец разорился бы, оплачивая ургородских шлюх.
— С чего это Великая мать так расщедрилась? — насторожилась я. Внезапно проснувшаяся интуиция подала сигнал тревоги. — Великая мать никогда не делает ничего просто так...
— Так и есть, — кивнул Адрей. — Эта стерва заставила меня сполна расплатиться за каждую гринку. Но ничего, — улыбнулся он довольно. — Очень скоро я верну должок проклятой старухе.
Дом, в котором жила Великая мать с семьей и приближенными Ургородскими матерями, был похож скорее на роскошный дворец аддийского султана, чем на аскетичный замок короля Грилории, и располагался в самом центре города. И так же, как весь город не имел никаких защитных сооружений. Это было так странно и непривычно, я невольно стала оглядываться в поисках хотя бы стражи. Но так никого и не увидела.
Прямо под стенами дворца гуляли толпы зевак, рассматривая стены украшенные замысловатым орнаментом, барельефами, изображающими неизвестных мне женщин, и расставленными в специальных нишах статуями прекрасных, полуодетых, юных девушек.
Я покосилась на Адрея.