Салила всегда оставалась снаружи, когда я входила к матери. Но я всегда считала, что она просто боится королевы. Моя нянюшка всегда казалась мне слишком робкой. О том, что это был запрет моего отца, я не знала...
— Но это не помогло Анни сохранить ребенка. Следующая ее беременность закончилась выкидышем и без меня. Моя дочь словно сошла с ума, родить ребенка стало ее навязчивой идеей, она не давала себе времени на восстановление и регулярно пила отвары, способствующие зачатию, которые не помогали. Она покупала травяные сборы у каких-то шарлатанов, — невесело усмехнулась она, а я сразу поняла, что ей удалось вмешаться и в эту цепочку. Несколько лет у нее ничего не получалось. А потом она все таки забеременела. Ей удалось выносить и родить сына. — Старуха вздохнула. — Если бы это была дочь, я бы смирилась. По большому счету мне нет никакой разницы, кто из вас занял бы трон и стал бы королевой. Но сын... Мальчишка лишил бы меня всего. И тогда я решила, что пришло время действовать.
Я незаметно сжала ладонями подоконник. Мы добрались до того самого момента, когда я должна была узнать правду... И эта правда, мне уже не нравилась.
— В королевский замок не было ходу ни мне, ни моим девочкам, — старуха говорила ровно, спокойно, как будто бы рассказывала о погоде, а не о смерти своей дочери. — И тогда я снова обратилась к герцогу Бокрею. Я передала ему щепотку укропной травы, в которую добавила четверть дозы Морозко. Укропную траву заваривают всем новорожденным, и никто ничего не заподозрил был. Тем более мальчишка родился довольно слабым, и умер бы во сне, быстро и безболезненно...
Я резко выдохнула. Сжала ладони как можно сильнее, чувствуя, как скрипит под моими руками подоконник. Меня уже колотило. Больше всего хотелось ударить эту мерзавку, посмевшую покуситься на моего сына. И убившую мою маму.
Мое состояние не укрылось от старухи. Она усмехнулась:
— Я не горжусь тем, что хотела сделать. Но когда-нибудь ты поймешь меня и, возможно, простишь. Мы с тобой слишком похожи, Елина. Мы готовы раз за разом переступать через себя ради своей цели.
— Нет! — не выдержала я. — Я не хочу вас понимать! И уж точно никогда не прощу!
Она покачала головой:
— Никогда не говори никогда, девочка моя. Когда я ступила на дорожку, которая должна была привести меня к титулу Великой матери, я тоже не предполагала, чем это может обернуться. Я просто хотела получить то, чего была лишена только потому, что родилась на несколько мгновений позже своей сестры...
— Значит моя мама выпила отвар, предназначенный для Фиодора? — перебила я ее. Выслушивать «советы и наставления» убийцы не хотелось. Тем более, где-то в глубине я чувствовала, что в ее словах есть доля истины.