Старшая сестра его величества занимает место умершей герцогини Форент и готовится к браку с сыном врага. За этой видимостью скрывается интрига о настоящей личности и борьбе за власть в Абрегоринской Империи. Возникает конфликт вокруг истинного происхождения и политических тайн.
вам не кажется, что можно было бы подобрать для камня лучшее обрамление, чем простая лента?
— Благодарю вас, ваше благородие, — кивнула я, поправляя камень Анни. Мы с Тайкой подвесили его на широкой ленте, и ею плотно обхватили мою шею, превратив ее в подобие чокера, — этот камень достался Анни от ее матери. И я решила, будет не лишним продемонстрировать его тем, кто все еще сомневается в том, что я и есть герцогиня Форент.
— Разумно, — кивнул барон Пирр, — но все же подумайте о том, чтобы вставить этот камень в какое-нибудь украшение. Если желаете, я подскажу вам имя отличного ювелира, который справится с этой работой.
— Буду очень рада, — кивнула я. Перемены, случившиеся с бароном Пирром, после заключение нашего договора, не могли не радовать. Он начал уважать меня, разговаривать со мной, не как с девкой, волей случая взобравшейся на вершину аристократической пирамиды, а как с той, которая имела право быть там.
Мы снова сели в карету. Страх никуда не делся, хотя теперь я уже не боялась быть узнанной. Анни и ее «камешку» я доверяла. Но какое-то беспокойство не оставляло меня.
Остановка на воротах для проверки. Сердце бухнуло. В горле стало сухо. Сейчас я снова попаду на территорию королевского замка. Через семь лет после того, как мне пришлось бежать.
В карету бесцеремонно заглянул стражник, быстро, но внимательно и цепко оглядев нас с бароном Пирром с ног до головы. Обычная процедура, однако, мне пришлось незаметно прикусить губу, чтобы не вздрогнуть: показалось, что я уже видела этого солдата раньше.
Он меня, конечно же, не узнал, коротко поклонился и закрыл дверцу.
— Проезжай, — крикнул он кучеру, и карета, дернувшись, покатилась дальше.
Нас останавливали еще два раза, и, наконец, мы подъехали к парадному входу в королевский замок. Волнение достигло предела. И когда я вышла из кареты и положила руку на локоть барона Пирра, сама ощутила, как она мелко дрожит.
Барон тоже это заметил. Он склонился ко мне и быстро прошептал.
— Не бойтесь, я все время буду с вами.
Кивнула. Я понимала, барон вряд ли кинется меня защищать, если вдруг вскроется моя настоящая личность. Но его слова и твердая рука под моей ладонью странным образом помогли справится с расшалившимися нервами. А еще я решила, что завтра же отправлю Южина за снадобьями Великой Матери и каплями для нервных барышень. Кто бы мог подумать, что они понадобятся мне с самого первого дня.
Мы вошли в просторный зал, где собирались придворные в ожидании приема.
