Ультиматум, конечно, хорошо, но проводить в таких условиях тотальную чистку в армии было откровенной глупостью. Тем более, Фиодор заверил меня, что его магия с ними справится.
А магия просыпалась. После того, как появилась на свет моя Хурра это стало ощущаться на уровне интуиции... Третий советник нашел артефакт прямо во дворе своего замка, там, где каждый день ходили сотни ног. Но небольшой костяной с серебряной отделкой поющий рожок не поднял никто. Герцог Делив неожиданно обнаружил у себя способности оперировать огромными цифрами, и теперь везде ходил с крошечным абаком — артефактом, который ему поднесли в качестве подарка купцы.
Особенно много даров стало в Доме Гильдий... Кто-то находил костяные спицы с серебряными наконечниками, кто-то — чарку, а Гальше досталась пряжка для пояса, на котором крепилась мошна.
Мы собирали слухи со всех уголков нашего мира, но ни в Абрегорианской империи, ни в Аддии, ни где-либо еще ни о чем подобном не слышали. С чем это было связано, мы так и не поняли, но в целом результат меня устраивал, все это вело к развитию Грилории...
За пять лет наша экономика здорово подросла. И страна, которую я собиралась передать моему брату прямо сегодня, стала намного крепче и сильнее, чем та, которую получила я от Грегорика...
И я больше не боялась уйти. Если вдруг после исполнения клятвы Призванная душа покинет меня и я снова останусь только Елиной, я знала, дальше все будет хорошо. Фиодор справится и без моей помощи, потому что рядом с ним останутся верные ему люди.
— Ваше величество, — зашипел Третий советник отвлекая меня от воспоминаний, — вы слишком отвлеклись! Раз уж все это затеяли, то будьте добры принимать участие в решении вопросов.
— Господин Первый советник, — ввернул герцог Фалжо-младший, — если королева отвлеклась, значит у нее появились более важные дела, чем слушать весь этот бред, — кивнул он на столпившихся просителей. — Я давно говорю, что пора прекратить проведение таких дней.
— Но так нельзя! — отчаянно зашептал молодой герцог Шаврий, — приемы дают в казну довольно приличную сумму!
Я улыбнулась, мальчишка меня умилял. Я смотрела на него, но видела своего сына. Мне казалось, что мой Лушка точно такой же: горячий и немного несдержанный в своем юношеском максимализме...
Все эти годы мы общались только письмами, но я очень хотела верить, что все еще очень хорошо знала своих детей. Лушке, то есть принцу Фиодору, зимой исполнилось двадцать. А моей маленькой Анни — семнадцать. И сегодня я, наконец-то должна была их увидеть... И я. Наконец-то смогу их обнять. Сердце зашлось от радости, и я глупо улыбаясь, снова утонула в воспоминаниях, скрадывающих последние минуты томительного ожидания...