Автор
В эти четыре часа пополудни вы буквально чувствуете себя выжатым апельсином — все энергия и хлопоты дня уже ушли в могилу. Однако есть надежда: модуль терморегуляции вашего нового компенсирующего костюма спасает вас от переохлаждения. Вопрос только в том, зачем вам такая роскошь, когда вы — Гардемарин ЛДПМ? Этот таинственный и загадочный роман по-прежнему держит вас в напряжении, несмотря на мокрый выход из очередной бригады работ....
Он ни по средствам, ни по чину, не подходит вам, а мне уже обещали представление о переводе в особый корабельный эскадрон. Мы с вами не смели мечтать об этом, но мне удалось обзавестись здесь внушительными знакомствами в научных кругах, и сейчас, когда коммодор сообщил мне, что нашу миссию сворачивают, я собираюсь обратно, и совсем скоро буду дома, с вами рядом, и за меня замолвят доброе слово. Мы будем счастливы и обеспечены деньгами.
Я верю, вы поймете мои чувства и надежды, пожалеете меня, сохраните интерес к нашему совместному будущему, и дождётесь моего возвращения, не обрекая меня по прибытии на поиски вас и моего наследника.
У вашего письма не было обратного адреса, поэтому я пишу вам на старый адрес нашей уютной квартирки в чайном переулке, в том пансионе, который вы желали выкупить в будущем. Надеюсь, что вы ещё там, и заверяю вас, что ваши чаяния совсем скоро сбудутся. Вы получите моё письмо в тот момент, когда я уже буду по дороге домой. Осталось совсем не долго, через несколько дней я отправлюсь в путь к вам и нашему сыну.
Оставляю вас на страже моей Чести, прощайте миссис Торп, и до скорой встречи. Всегда ваш друг и супруг
Сэмюэль Торп.
* * *А красивый подчерк был у коммандера Торпа, почти каллиграфический, ещё эти завитушки всякие, да на кипенной, когда-то, бумаге. Вот, что-что, а культура письма у бритов развита великолепно, круче только у китайцев с японцами. А слог какой, я аж зачитался! Как предложения строит, какие смыслы вкладывает, тут смешалось всё, и любовь, и на жалость с совестью давит, и обвиняет, и приободряет, ещё и угрозы с подкупом, и всё это своей жене.
Мне после прочтения, даже взгрустнулось немного, вспомнил Лиру, родителей, деда, брата с сёстрами. Как они все там? Видимо, чувства отразились на моём лице, и я услышал вопрос:
— Что, командир, обидно за Сэма? — поджав губы, произнёс Пруха.
— В его случае, теперь у жены нет мужа. — вместо меня ответил Гусаров. — Вдова она теперь.
Мы разбили лагерь на берегу небольшого ручейка, и сейчас большая часть личного состава всё ещё спала — разрешил отдохнуть впрок, часиков до девяти утра.
