Стидесяти трех лет со дня рождения отсутствовал только четыре года. Война с фашизмом - время страха и драмы. Многие люди тогда исчезали навсегда, а Иван Егорыч вернулся цел и невредим — удивительный случай в толпе погибших. В этих страницах расскажут о его приключениях и открытиях, созданных из воспоминаний человека, который пережил нечто особенное....
Я рад, что судьба посылает мне величайшее счастье быть с вами… — Голос Виссариона напомнил Варе вчерашнюю беседу: поставленный, заученный тон, истертые слова, манерность позы.
«Небось не мне первой поет свою унылую песню», — пронеслось в голове Вари, и она резко отстранилась от Виссариона.
— Варенька… Варенька… Вы довольны, что мы встретились? — зашептал Виссарион, считая движение Вари обычной девичьей застенчивостью. И тут Варя такое отчубучила, что Виссарион скис, как петух, ошпаренный кипятком.
— Нет, недовольна, Виссарион, или как вас там кличут, Висса, — взволнованно, чуть даже заикаясь, сказала Варя.
— Почему? — вздрогнул Виссарион, сделав полшага в сторону.
— А потому, что люблю я Мишку Огурцова, — с искренним простодушием сказала Варя.
Виссарион переступил с ноги на ногу, в замешательстве помолчал, с язвительностью в голосе спросил:
— Крупная личность?
— Крупная, — выдохнула Варя и отвернулась.
Виссарион зашаркал модными ботинками по бетонным ступенькам, забыв об осторожности, громко хлопнул дверью.
8
Кончилось бабье лето, отшумели последние дожди, и легла снежная, теплая зима. Но не кончилась тоска в душе Вари. Теперь сугробы и метели напоминали любимую сторонку, и воспоминания о жизни в деревне теснились в голове Вари, стоило ей только остаться одной.
А тут пришло письмо от бабули, которое, как землетрясение, встряхнуло Варю, заставило ее ночи напролет задавать себе один и тот же вопрос: «А тот ли я путь выбрала? Ту ли цель поставила?»
Между прочим бабуля сообщала: «Заходил Миша Огурцов, спрашивал твой адрес, сказал: “Бригадиром молодых механизаторов становлюсь, Олимпиада Захаровна.
«Хочется верить!» Уж лучше бы не писала этих слов бабуля! Вот и Варя верила, верила без счета, без меры и подорвала себя…
Письмо Мишке Варя так и не написала.
