Стидесяти трех лет со дня рождения отсутствовал только четыре года. Война с фашизмом - время страха и драмы. Многие люди тогда исчезали навсегда, а Иван Егорыч вернулся цел и невредим — удивительный случай в толпе погибших. В этих страницах расскажут о его приключениях и открытиях, созданных из воспоминаний человека, который пережил нечто особенное....
Перед домом был бугорок, посредине которого стоял обыкновенный столб в железных обручах и с веревками, спускавшимися от крестовины с самой макушки.
«Качель! “Исполином” у нас называется», — вспомнил свое детство Шубников.
Не сразу увидел он от кого выпала на стекло тень. У «Исполина» суетились человеческие фигуры. Две из них были детские, а одна женская. И дети, и женщина, вздев на себя длинные веревки, бегали вокруг столба, подскакивали, подобрав ноги, повисали на веревках. На женщине парусила юбка, развевались ее волосы, белели голые ноги.
Вдруг дети что-то заметили у дома, резко остановились, и Шубников услышал их возгласы:
— Тятенька приехал! Гостинцы привез!
Возможно, дети увидели в окне самого отца. Они кинулись через поляну, мимо колодца к дому. Это были два белобрысых мальчика с выгоревшими на солнце волосами, так похожих друг на друга, что Шубников не смог бы сразу различить их.
— Тихо! Тихо! Тятенька никуда не девается! — кричала вслед детям женщина, стараясь нагнать их.
Теперь Шубников увидел ее в полный рост. Она была высокая, гибкая, со светлыми, распущенными по плечам и спине волосами, в длинной синей юбке, в белой кофточке с короткими рукавами. По тому, как ловко бежала она, как раза два легко прыгнула через какие-то ямки, Шубников понял, что она не просто женщина, а девушка, должно быть учительница детей, та самая, о которой Федотовна сказала, что ее медом не корми, а дай погоняться за стрекозами.
Мальчики вскарабкались на забор и вмиг скрылись во дворе. А девица потопталась у того места, где ее подопечные скрылись, подошла к калитке и неспеша вошла в нее, прибирая рукой рассыпавшиеся волосы с плеч.
«Откуда ее сюда Бог принес?» — почему-то с сочувствием к ней подумал Шубников и пожалел, что не успел рассмотреть ее лица.
По дороге из Томска Ефрем Маркелович немало рассказывал Шубникову о своей жизни.
По округе Белокопытова знали многие, люди сочувствовали его горю.
