Стидесяти трех лет со дня рождения отсутствовал только четыре года. Война с фашизмом - время страха и драмы. Многие люди тогда исчезали навсегда, а Иван Егорыч вернулся цел и невредим — удивительный случай в толпе погибших. В этих страницах расскажут о его приключениях и открытиях, созданных из воспоминаний человека, который пережил нечто особенное....
Варнаки, которые напали, чтоб подломить мешки с деньгами, тоже были не с голыми руками, а тут как раз дорога делает поворот, из-за леса ничего не видно. Я и вперся в самое пекло… уж так угораздило, что нарочно не придумаешь.
Ефрем Маркелович помолчал, добавил виноватым голосом:
— Уж вы извиняйте меня, что взволновал вас. Да все минет, все пройдет. Отлежусь дома. Иначе ведь что? Становой следствие откроет, опросы-расспросы начнет, а мне недосуг. Петр Иваныч со школами торопит.
— Да уж знайте, Ефрем Маркелович, я вам худо не сделаю.
— Федотовна-то у нас что твой доктор. Примочки из трав делает… — Он начал подробно пересказывать какие травы пригодны в таком случае: подорожник хорош, сушеный березовый лист и смола… смола…
Виргиния Ипполитовна внимательно слушала, покорно держала свою руку в его руке и думала: «Все так, Ефрем Маркелыч, верю, верю, а вот только с кем вы были на тракте: с почтовыми подводами или с варнаками, которые налетели на них? Не ваша ли пуля пронзила страдальца? Не эта ли рука принесла Валерьяну кончину?»
Виргиния Ипполитовна сняла руку с груди Ефрема Маркеловича, чувствуя, как холодные мурашки поползли от пальцев, через локоть, к плечу, к шее.
А тут вдруг открылась дверь и вошла Федотовна с полотенцами на деревянном подносе. Виргиния Ипполитовна встала, уступая место знахарке.
— Поправляйтесь, Ефрем Маркелыч.
— Навещайте меня, Виргиния Ипполитовна, чтоб не залез я от тоски-кручины в петлю. — Он готов был заплакать.
— Непременно, Ефрем Маркелыч. Приду.
19
С половины прошлого века не только в Петербурге, Москве или Киеве и Харькове, но и в других городах, в том числе самых отдаленных, нахлынуло на имущий класс поветрие строить особняки. Обязательным компонентом особняков были зеркала. Зеркальные потолки, двери, панно, интерьеры, стены лестниц и кабинетов, залов, причудливые комбинации и сюжеты требовали уйму зеркал и, конечно, мастеров высокой руки.
Особенно усердствовали в использовании зеркал сибирские золотопромышленники. Чем капитал был крупнее, тем больше был заказ на зеркала.
Один из купцов в Нерчинске привез из Парижа зеркало такой величины, что оно не влезло ни в одну дверь готового дома.
