Стидесяти трех лет со дня рождения отсутствовал только четыре года. Война с фашизмом - время страха и драмы. Многие люди тогда исчезали навсегда, а Иван Егорыч вернулся цел и невредим — удивительный случай в толпе погибших. В этих страницах расскажут о его приключениях и открытиях, созданных из воспоминаний человека, который пережил нечто особенное....
Он остановился и начал вопросительно посматривать на раскрытые окна. Тут Сеня и настиг его.
— А я к вам как раз, Иван Егорыч, — заговорил Сеня, встряхивая своей пышной шевелюрой, которую он берег пуще глаза, так как считал ее обязательной принадлежностью своего поэтического таланта. — Письмо вам поступило. Авиазаказное. Судя по обратному адресу, от Виктора Иваныча. Распишитесь, пожалуйста.
Сеня раскрыл толстую прошнурованную книгу, подал Ивану Егорычу карандаш и письмо, тот расписался, и Сеня помчался назад.
Захотелось тут же вскрыть конверт и прочитать письмо. Иван Егорыч ощупал карманы — очков не было, а без очков он мог читать только на расстоянии вытянутой руки. «Неподходяще. Люди увидят, подумают, что стал Крылов совсем стариком», — подумал Иван Егорыч и заспешил к своему дому.
«Интересно, что Витюшка пишет… небось опять к себе зовет, уговаривает… А как мне уехать отсюда? Разве легко? Столько тут прожито… Куда ни взгляни — всюду родная земля… И могила ее тут… Уедешь — зарастет чертополохом, ржа покроет оградку, упадет на землю, а то и того хуже: свиньи взроют холмик, затеряется моя Зинаида в безвестности», — проносилось в голове Ивана Егорыча.
Поднимаясь на крыльцо, он остановился, чувствуя, что одышка затрудняет дыхание, а сердце стучит, как молоток, в ребра. «Перехватил малость», — прошептал Иван Егорыч и присел на ступеньку отдохнуть.
Ну конечно же в своих предположениях относительно содержания письма Иван Егорыч не ошибся."
"«Добрый день, отец. Здравствуй, наш родной папка, — писал сын. — Надеюсь, ты теперь уже на пенсии. Ну, какова жизнь? Не тяготит ли тебя этот “заслуженный отдых”? Зная твою натуру, убежден, что лихо тебе без дела, в одиночестве.
