Автор
Четыре года назад... Глеб ставит на стол чашку кофе. Сегодня третья. Он решил не соблюдать рекомендации — глаза уже слипаются. Вчера вечером мы прилетели из Испании: Рита поехала отдохнуть, а он остался работать. Глеб чувствует себя независимым вдали от дома и семьи.
Глеб подхватывает мой смех и так же заливисто продолжает. Мы не понимаем, почему смеемся. Это же глупая шутка, глупое воспоминание. Но нам хорошо.
Он берет меня за руку и отводит в сторону. Там открывается очень узенькая улочка, где пройти рядом вдвоем сложно. А дома вокруг высокие, и кажется, что ты зашел в лабиринт. Но это не так.
Глеб ведет меня дальше, не обращает внимание на туристов, что фотографируют все вокруг. Это и итальянцы, и испанцы, Глеб как-то умудряется их различать, китайцы, американцы, русские.
"Мы идем против этого потока. Я знаю, что Глеб целенаправленно меня куда-то ведет.
И так доходим до небольшой площади. Две-три палатки, где местные фермеры и аграрии привезли свой товар. А позади них широкая и высокая лестница. С нее, должно быть, открывается замечательный вид и на ту площадь, и на часть старого города.
– Вот здесь я купил один кулон. – Он показывает на одну из палаток. Ее не сразу можно заметить, она скрыта.
– У тебя был кулон?
– Да, представляешь? Я его даже носил.
– И что это было?
– Есть идеи?
Встаю впереди него, преграждая путь. На глазах у Глеба солнечный очки, и в его темных глазах не смогу прочитать ответы. Уверена, я бы их там нашла. Вижу только наглую улыбку. Потому что он уверен, что я не справлюсь.
Делаю два шага назад, а Глеб остается на месте. Просто разводит руки в стороны.
– Я думаю, это был символ чего-то. Может быть, что-то кельтское. Трикветр (прим.
– Японский иероглиф. Он означал скорость, – Глеб только шире улыбнулся.
– Блин, я не подумала. Давай переиграем?
– Ну нет. Ты уже знаешь ответ.
Глеб подходит ближе, солнечные очки снимает. Теперь темные воронки стали теплыми. В них нежность, она обтекаемая и почти ручная. Я могу протянуть руку и коснуться ее. Чувствую ее.
Своей рукой я хочу снять все его тревоги и переживания, пусть все, что тревожит, смоется морем, а обратная волна никогда больше не принесет.
Глеб касается моих губ слегка, практически невесомо. Он как взмах крыла бабочки. Может быть, это атмосфера города, что хочется романтики. Хочется кружиться, смеяться, касаться друг другу. Здесь нет места бешеной страсти и животным потребностям. Этот поцелуй лишь соединение губ. У Глеба они сейчас мягкие. Даже не хочется открываться.
