Автор
Четыре года назад... Глеб ставит на стол чашку кофе. Сегодня третья. Он решил не соблюдать рекомендации — глаза уже слипаются. Вчера вечером мы прилетели из Испании: Рита поехала отдохнуть, а он остался работать. Глеб чувствует себя независимым вдали от дома и семьи.
Потому что то, что сейчас между нами происходит, уже мало похоже на романтический момент между двумя влюбленными.
Меня словно уносит, та волна что в море. И я уплываю. Далеко-далеко.
Глеб проходит вдоль шеи. Его касания немного грубые, он вкладывает в них свою боль, что так и не смог выплеснуть. Она затаилась в укромных уголках его вселенной. И тихо существовала, пока я снова не ворвалась в его жизнь.
Грудь ноет, и я хочу, чтобы он прикоснулся к ней. Пусть так же грубо и отчаянно. Но только его руки.
– Больше никогда о нем не говори, поняла меня?
– А то что?
– Придушу, ясно? – он дышит часто, а голос тихий-тихий, его слышу только я. Но от его слов становится тепло, оно перетекает из каждой клеточки в соседнюю. Улыбка больше не про радость и свободу. Она про то, что моя бездна рядом. И именно с ней я и могу сосуществовать.
– Глеб?
– М? – шумные вдохи у линии шеи.
– Я хочу бокал вина. Безумно.
Он отстранился от меня и уставился своими темными глазами.
– Есть одно место, – на лице еще нет улыбки, но по голосу понимаю, что наша буря позади. Так ведь всегда и было. Мы вместе доходим до края, потом вместе ныряем, в самую глубь, на дно, и вместе поднимаемся. Только вот почему не смогли выбраться рука об руку тогда?
Мы спускаемся по лестнице и идем снова по улочкам старого города. Я скоро начну здесь ориентироваться. Небольшой ресторан, где столики расположены на улице. Вечерние огни уже горят вдоль улиц. А на столах зажигают свечи.
Глеб подводит к одному из ресторанов. Невзрачная вывеска и немного потрепанные чехлы на стульях. Та, прошлая, Мила бы ни за что не переступила бы порог этого заведения. Но нынешняя Мила берет Глеба за руку и сама выбирает столик. Он снова крайний. А еще с него открывается вид на лестницу, по который мы спускались в начале дня. Глиняные горшки уже не должны обжигать нежную кожа. Из окон этого домика видны занавески. Их ветром выдуло на улицу, и они колышутся от любого дуновения.
Официант приносит нам меню и параллельно зажигает свечу. Она тлеет потихоньку с приятным треском. А тени от нее выглядят мягко, словно границу стерли маленькими мазками. Хочется провести по этим линиям, убедиться в их мягкости.
Нам приносят большую тарелку устриц и бутылку белого сухого вина.
