Автор
Четыре года назад... Глеб ставит на стол чашку кофе. Сегодня третья. Он решил не соблюдать рекомендации — глаза уже слипаются. Вчера вечером мы прилетели из Испании: Рита поехала отдохнуть, а он остался работать. Глеб чувствует себя независимым вдали от дома и семьи.
Первый, да, шоколадка? – Глеб откидывается на спинку стула и прожигает меня взглядом. Я бы сгорела дотла, если бы боялась этого огня.
– Боже, как банально, Навицкий! О чем ты жалеешь?
– Странный вопрос. Ну ладно, – он думает несколько секунд. Пять ударов сердца, я посчитала. – Что не дарил цветы.
– Какой бы букет ты мне подарил?
– Ну… я в них не разбираюсь. Но, наверное, ирисы. Фиолетовые такие. Странные.
– Я странная?
– Ты? – снова пять ударов сердца, теперь чувствую их более отчетливо.
– Я.
– Нет, Мила. Ты… очаровательная заноза.
Хмурю брови, я хотела услышать что-то более романтичное.
Каждый раунд мы брали устрицу и запивали ее глотком вина. Под конец я поняла, что захмелела. Глеб тоже шёл и слегка покачивался.
На старый город опустилась ночь. Луна освещала небо, а звезд я так и не увидела. Но это не мешало нам идти вдоль улиц и вспоминать какие-то истории из наших жизней.
Глеб рассказывал про свою учебу в Англии, его приключения в клубах. Я просто слушала и тихо хихикала. Громко смеяться было бы верхом пошлости.
А я говорила про учебу в Академии, нашей с Зойкой споры. А потом как мы с девочками вновь подружились и про наши еженедельные воскресные встречи.
Мы словно заново знакомились. Так, как это должно было быть изначально. Кто знает, может, случись это с нами до моего разговора с Павлом, и не было бы того, что произошло: ни травмы, ни аварии, ни расставания. Но, как говорит Глеб, история не знает сослагательного наклонения.
В одном из окон старого дома, что опутан ядовитым плющом, мы слышим заунывную и грустную мелодию.
Мы танцуем медленно. Его руки на моей талии. Мои – на его плечах. Слышу его дыхание. Оно шумное и теплое.
– Покружись.
Пытаюсь уцепиться за его руку, но Глеб ее забирает.
– Нет. Как там на спектакле было? Вы, балерины, кружитесь вокруг, – речь наша немного заплетается. Сказывается усталость и вино.
Я отхожу от него. И представляю будто я на сцене. Делаю повороты вокруг своей оси. Смеюсь. Это сбивает. А еще начинает кружиться голова.
Я чуть не падаю, нога слегка уходит в сторону, и боль простреливает. Травма даже в таких па дает о себе знать.
