Автор
Четыре года назад... Глеб ставит на стол чашку кофе. Сегодня третья. Он решил не соблюдать рекомендации — глаза уже слипаются. Вчера вечером мы прилетели из Испании: Рита поехала отдохнуть, а он остался работать. Глеб чувствует себя независимым вдали от дома и семьи.
А вон тот парень ждет кого-то. Его бокал наполнялся дважды. Взгляд бегает, он часто смотрит в сторону двери. То есть этот некто должен появиться оттуда. А ты…
Кречетов смотрит на мой пустой бокал и выразительно приподнимает брови. Напыщенный придурок.
– А я?
– А ты пришел набухаться.
– Рад, что понял.
– И что, не спросишь, как я это понял?
– А что мне это даст?
– Ничего. Но я все равно скажу, – недовольно смотрю на него.
Кречетов видный. Я не знаю, по каким критериям женщины оценивают симпатичный мужчина или нет, но Макс отличается от всех.
– Ты смотришь только в свой бокал, плечи опущены. А еще у тебя на лице написано, что хочешь послать любого, кто к тебе подойдет.
– Хорошая мысль – послать. Не находишь? – Моя очередь выразительно поднимать брови.
– Прости. Я не уйду. Присоединюсь. День говно, хочу выпить.
Странно, но гнать его уже не хочется. Последней фразой он будто очеловечился в моих глазах.
Макс заказывает тот же виски, что и у меня. Но двойную порцию. И сразу делает пару больших глотков.
– Мне кажется, у тебя день даже хуже, чем у меня. Я сначала долго смотрел на свой виски, перед тем, как сделать глоток.
– Ты переживал развод? – Кречетов разглядывает людей в баре, делает какие-то свои выводы и поворачивается ко мне.
– Да как-то не приходилось. Пока.
– А я сегодня развелся. Свобода!
Кречетов пытается быть бодрым, даже веселым, но это далеко не так.
– А ты ее не хотел, судя по всему, – лезть в чужую жизнь и что-то спрашивать не входило в мои планы, со своей бы разобраться. Но почему-то задаю эти вопросы.
Макс смотрит странно, немного надменно. Пытается окружить себя загадочностью. Только я знаю, что передо мной сидит обычный человек. Такой же как и я теперь.
– Странно рассказывать о своей жизни чужому человеку, находясь в баре.
– Может, в этом твоя проблема, – смешно, ведь эту фразу можно адресовать и мне.
– Хочу спросить то же и тебя.
Мы смеемся. Грустно, но как уж есть. Бармен подливает нам еще порцию виски, и мы одновременно делаем по глотку. Горло обжигает приятная горчинка. Она уже не та, что чувствуется в момент отчаянного страха, когда воспоминания дают о себе знать. Это приятная горечь, она дает расслабление. Плохие мысли отходят в сторону, начинаешь думать, что все произошедшее из другой жизни.
