Автор
Четыре года назад... Глеб ставит на стол чашку кофе. Сегодня третья. Он решил не соблюдать рекомендации — глаза уже слипаются. Вчера вечером мы прилетели из Испании: Рита поехала отдохнуть, а он остался работать. Глеб чувствует себя независимым вдали от дома и семьи.
На какое-то время мне начинает казаться, что Кречетов не пьян, просто притворяется. Настолько трезвый у него был взгляд.
– Хм, хорош. А знаешь, что мне сказала жена, бывшая, напоминаю? Что я не человек, я сканнер. – Кречетов грустно смеется, – Я сканнер, бл*ть! Помогаю только другим.
Наливаю порцию из бутылки, что решили взять у бармена, и протягиваю ему.
– По ходу тебе реально нужнее.
Какая-то у нас странная беседа получается. Мы не знаем друг друга. Уверен, это случайная встреча в баре. То ли всему виной алкоголь.
Вижу сообщение от Милы. Завис даже на мгновение. Думаю, что ответить. Что-то романтичное? Что скучаю? Хочу к ней? Все не то. Примет ли она такого слабака?
Даже сознаться ей боюсь. Стыдно. И просто убираю телефон.
Поворачиваю голову влево. Макс сидит и наблюдает за той дамочкой. Кавалер ее сменился. Теперь вместо него грузный мужчина восточной внешности. И боюсь представить, какие мысли у Макса сейчас бродят в голове.
Он ухмыляется и мажет по мне взглядом. От его алкогольного опьянения не остается и следа. Передо мной серьезный мужчина, готовый слушать не менее серьезный разговор.
– Говори. Или спрашивай. Что хотел?
Слова уже сформировались в предложения. Они в свою очередь в текст. Он простой, но, сука, болючий. Ведь каждый произнесенный звук – игла. Она вышивает слово насквозь своими стежками. Это слово – страх.
Дыхание сразу учащается, перед глазами бегают мушки, а ладони потеют.
– Я не могу участвовать в гонках. Черт, четыре года. Так мечтаю вернуться. А как сажусь – авария перед глазами. Мне страшно. И в начале заезда, и уже на скорости. Пока это все не достигнет пикового значения. Дальше – картинки той аварии, тормоз, и мне становится плохо. Физически. Последний раз я блеванул и валялся на трассе, что встать мне помогали.
И я рассказываю ему все. Каждую минуту того дня, каждый свой шаг и мысль. Нити начинают распускаться.
– Знаешь, какое самое опасное чувство? Вина. Оно разрушает тебя изнутри. Ты сам себя уничтожаешь. Вы с Милой оказались очень похожи в этом. Взяли на себя то, в чем не виноваты.
Мы выходим из бара и бредем куда-то в сторону аллеи. Походка у меня неровная. Того и гляди могу упасть. Но изо всех сил стараюсь идти ровно и смотреть под ноги. Кречетов все-таки если и не пьян, то слегка нетрезв.
