Автор
Четыре года назад... Глеб ставит на стол чашку кофе. Сегодня третья. Он решил не соблюдать рекомендации — глаза уже слипаются. Вчера вечером мы прилетели из Испании: Рита поехала отдохнуть, а он остался работать. Глеб чувствует себя независимым вдали от дома и семьи.
Я хочу задержаться, топчусь на пороге, но тему для разговора так и не придумала. Прохожу внутрь. Дверь хлопает громко, ее металлический лязк прокатывается по нервам, а мурашки расползаются по спине.
– Нам, наверное, туда, – указываю направление.
Глеб молча следует за мной. И молчит. Это меня гнетет. Давит так сильно, что хочется кричать, только, чтобы не было этой тишины. Самое мерзкое, гнилое и противное – не слышать ни звука.
– Мила? – он берет мою руку, едва касается пальцами. Их начинает покалывать. Так приятно.
– Поговорил? – сейчас я ненавижу себя за свой холодный тон. Ведь не хочу так. Моя отстраненность причиняет ему боль, она осязаема. Ее можно пощупать. Вот здесь, где сердца. Там очень и очень больно.
– Поговорил. Она должна была подтвердить мои слова, что между нами все кончено. Был только последний разговор, и он закончился неудачно. Я жалею, что вчера не пошел за тобой.
– А ты хотел?
– Да. Но мне нужно было сказать Рите одну важную вещь.
Рита. Рита. Рита. Снова она. Ведь это я сейчас с ним. Не она. Так почему я до сих пор чувствую ее присутствие.
– В таком случае, ты сделал свой выбор.
– Бл*ть, да сделал я свой выбор! И он не в ее пользу! – В его глазах отражается какая-то болезненная жажда. Она топит его, причиняет мучения. Но избавиться он от нее не может. Стоит только подойти и обнять. И все пройдет. Я уверена.
Делаю маленький шаг, почти незаметный.
Дверь распахивается. Оттуда выглядывает тучная женщина с жуткой прической и сединой.
– Навицкие? На развод?
Коротко киваю. И отступаю. Поздно что-то менять, когда главное я так и не услышала.
Глеб заходит в кабинет следом. Тихо закрывает дверь и присаживается рядом. Я отсчитываю удары сердца. Каждый из них я слышу отчетливо. Пульсация причиняет муку.
На Глеба стараюсь не смотреть. Он просто молча ставит подписи, быстро, размашисто. Словно торопится.
Спустя несколько минут мы вышли из здания. Он – Глеб Навицкий, и я – Людмила Апраксина.
– Ты что, не заказала никакое сопровождение? Где фейерверк? Где аниматор? Пойдете отмечать с девчонками в стрип-бар?
– Не говори глупости, Глеб.
– Ну отчего же? Ты же так этого хотела, Апраксина. Теперь же официально, да?
С каждым словом он приближается ко мне. Тяжелый сандал давит на меня.
