Автор
Четыре года назад... Глеб ставит на стол чашку кофе. Сегодня третья. Он решил не соблюдать рекомендации — глаза уже слипаются. Вчера вечером мы прилетели из Испании: Рита поехала отдохнуть, а он остался работать. Глеб чувствует себя независимым вдали от дома и семьи.
Глеб хитро улыбнулся и сощурил глаза, но отпустил. Поднял руки и отступил на пару шагов назад. Он и правда сдался.
– Может, тогда хотя бы прощальный поцелуй, а, Апраксина? – шутливый тон. На глаза спустил очки. Теперь он закрылся, и я не смогу его прочитать.
– Обойдешься. – Направляюсь в сторону машины. Небыстро, словно меня еще что-то ждет.
– Хотя знаешь что? Почему я должен тебя спрашивать, а?
Он подходит резво, тянет на себя, что снова оказываюсь в кольце его рук, и целует в губы.
Это и правда было неожиданно.
Просто стою и позволяю себя целовать.
Неспешно так, мучительно нежно. Снова вдыхаю аромат сандала и тихо постанываю.
Глеб отпустил меня так же резко, как и схватил.
– До встречи, Апраксина.
Он первый сел в новую машину и уехал. А я так и осталась стоять с открытым ртом. И не знаю, что мне захотелось больше: плакать, смеяться или снова звонить ему с угрозами.
Глава 44
Мила.
– Вы знаете, это даже к лучшему, что все закончилось.
Девчонки переглянулись, думали, я этого не заметила. Мы не спеша прогуливаемся вдоль проспекта. Сегодня репетиция назначена на более позднее время. И я решила эти два часа пообщаться с Зойкой и Соней. Они скоро уезжают на гастроли. Мои же, что должны начаться через пару недель, отменены из-за недавней травмы. По словам хореографа, чтобы снизить риск повторной травмы, я должна буду заново пройти курс реабилитации.
Когда слышишь подобную новость во второй раз, то и воспринимается она немного легче.
– И что, ты так просто забудешь? – не унимается Зойка. Они с Соней сегодня странные и молчаливые, – Навицкого своего?
Закусываю внутреннюю сторону щеки. Обсуждать Глеба с девчонками не готова. Воспоминания еще такие свежие, что иногда закрываешь глаза, а он передо мной, Глеб рядом. Того и гляди, зайдет в комнату, обнимет и пошло пошутит.
– Может быть.
– Ну ты и брехушка, Навицкая!
– Прекрати меня так называть!
– Почему? – Зойка преграждает мне путь. Останавливаюсь резко, чтобы не врезаться в нее. В хитрых глазах вижу неподдельный интерес и какое-то торжество. Так глупо сейчас это все замечать.
– Потому что я больше не Навицкая.
– По документам еще она. Так что… брехушка ты, Навицкая.
Злюсь на нее, обхожу и ускоряю шаг.
