Автор
Четыре года назад... Глеб ставит на стол чашку кофе. Сегодня третья. Он решил не соблюдать рекомендации — глаза уже слипаются. Вчера вечером мы прилетели из Испании: Рита поехала отдохнуть, а он остался работать. Глеб чувствует себя независимым вдали от дома и семьи.
Я резко встала со своего места и пошла в сторону большого танцпола. Все-таки по пути решил ответить Навицкому. Хочу поставить точку, которую так не поставила. Ведь хотела продолжения. А вот сейчас не хочу.
“Дурак!”
Мой ответ краткий. А вместо точки восклицательный знак.
Танцую рвано, как и музыка, что сейчас играет. Движения жесткие. Сейчас я так чувствую. Меня рвет на клочья. И каждый клочок разлетается в стороны, его подбрасывает сильный ветер и уносит далеко-далеко. Плавности нет. Я просто прерванная линия.
Взгляд, который я безошибочно определяю на себе в области ягодиц, которые понравились Новицкому, потом в области талии, груди. Он поднимается выше. Цепко выхватывает рваный образ губ. Я играю со своей улыбкой. Мне нравится сейчас эта игра.
Никита подходит ближе. Я знаю это, чувствую. Корица и ванильная выпечка. И только в самые яркие моменты вспоминаю жгучий перец.
Сейчас он отчетливо слышен.
– Милка… – он стоит близко, чувствую его мышцы.
Поворачиваюсь к нему и непроницаемо вглядываюсь в светлые глаза, что с каждой секундой темнеют.
Мы сейчас оба вспоминаем многое. Те весенние месяцы, те вечера с какао, те ночи.
– Я просто танцую, – черту не перехожу. Она выложена крупными буквами, а Мистер М прибил их. Знать. Помнить. Чувствовать.
Он ухмыляется. Берет мою руку и слегка ее сжимает. Жест, что заставляет напрячься. Он не чужой мне, прикосновения приятные.
Только все это бесполезно.
Никита уводит меня с танцпола. Я и правда уже натанцевалась.
– Ты все-таки разводишься, – вопрос легкий, но меня простреливает. Перед глазами темный взгляд Глеба, укоряет меня, презирает. А потом равнодушие и пустота. То, как он на меня смотрел в наш последний с ним совместный день.
– Да, – отвечаю тихо, расслышать практически нереально, но Никита читает по губам.
– Хотел бы сказать, что мне жаль…
– Но тебе не жаль, – заканчиваю я фразу.
– Нисколько.
Закрываю глаза. Есть небольшое головокружение. Это все Космо и танец.
Отторжения нет, никогда не было. Как и с Мишей. Что это? Просто привычка? Когда несколько лет танцуешь с чужим мужчиной, и он автоматически становится твоим? Родным? Нет, просто близким. Как тогда найти мужчину, который будет не просто близким? Он будет твоим.
Ведь мало касаний, мало тепла кожи, мало вкусного аромата. Всего мало. Недостаточно.
