Пока не столкнулась с кем-то, кто придержал меня за плечи.
– Аделия? – голос профессора Райта доносился откуда-то издалека, словно кто-то затолкал мне в уши ваты.
Скривилась. Вот уж кого видеть не хотелось, так это его.
– Что случилось? – еще и сочувствует.
Отстранилась, сделав пару шагов назад и, наконец, посмотрела на него.
– Светлого дня, профессор Райт, – подчеркнула официальное обращение. – Разрешите пройти?
– Нет, – он упрямо качнул головой. – Кто тебя обидел?
Вот так просто: кто тебя обидел? Какая ему разница?
– Никто, – попыталась улыбнуться, кажется, даже получилось, – я тороплюсь, пропустите.
Я будто видела и слышала себя со стороны. Странное ощущение нереальности происходящего.
– Аделия... – выдохнул профессор, взяв меня за руку.
Скривилась, вырвав ее из цепких прохладных пальцев.
– Мне. Нужно. Идти.
Отчеканила, не желая видеть его рядом, и прикосновений его тоже не желая. Винсент глубоко вздохнул, готовясь что-то возразить, но после шумно выдохнул и отступил, уступая мне дорогу.
Наконец-то. Больше не останавливаясь, вышла из учебного корпуса, вздрогнула от порыва холодного ветра, но не остановилась, даже не обхватила себя руками. Мне все равно. Остановилась, только когда оказалась в своей комнате. Замерла у стола, не зная, что делать и куда бежать отсюда.
В какой-то момент силы просто покинули меня, не осталось ничего. Я рухнула на колени, сжав голову руками. Хоровод лиц из прошлого закрутился перед глазами. Профессор Жинай, магистр Зигр, ректор Маб. Мне казалось, что их слова – то жалостливые, то насмешливые и пренебрежительные, – льются отовсюду. И от них ни спрятаться, ни скрыться, даже если со всей силы прижать ладони к ушам.
Человек, которому я доверяла, и которого боготворила еще до поступления в академию, улыбался мне, подбадривал меня, а потом взял и присвоил все наработки. Декан нашего факультета клялась честью своего рода, что если я соглашусь отработать в Северной Академии два года, то она замнет историю и не даст ей просочиться за стены кабинета ректора, а сам ректор... Да, он обещал то же самое.
Ложь. Люди всегда лгут, когда считают это выгодным. Когда мечтают сбросить со своих плеч ответственность, когда хотят обелить себя...
Ненавижу. Себя, всех их, этот мир. Все, к чему я стремилась, кануло в лету по чужой прихоти.
Слез не было, хотя в душе клубилась тьма, которая срывалась с кончиков пальцев, расползаясь по комнате седым туманом. В венах бурлила кровь, подстегивая магию выйти из подчинения. Но разве это важно? Да и не опасно вовсе. Какую опасность может представлять целительница? Разве что со всплеском вылечу всех поблизости и истощу собственный резерв.
Дышать было больно, будто легкие кто-то сдавил с силой, мешая воздуху проникать в них. И холодно, было ужасно холодно.