— Итак, мой милый маленький динозаврик откусит мне голову, если я попрошу еще несколько подробностей? Типа… эта драма из тех, где мне нужно выступать в роли мамы-динозавра, буйствующего и вселяющего немного здравого смысла в подлого мальчишку?
Софи рассмеялась.
— Нет. Никаких буйств тираннозавра не требуется. Я действительно думаю, что мы все уладили. Что ж… на сегодня. Это целый большой процесс со всеми этими шагами, так что впереди еще больше неловкости. Но предположительно, как только мы закончим, все снова будет хорошо.
— И под «хорошо» ты подразумеваешь… ты с Фитцем снова будете встречаться? — спросила Эделайн. — Извини, я знаю, что только что изложила все это очень конкретно… и ты не обязана говорить мне, если не хочешь. Но это тот случай, когда может быть действительно плохо, если я в конечном итоге приду к неправильному выводу, понимаешь?
Софи действительно знала.
И она оценила, с каким уважением вела себя Эделайн.
Поэтому попыталась дать честный ответ.
— Я понятия не имею, кем мы будем, — призналась она. — Тиерган заставляет нас делать все это, чтобы сохранить когнатскую связь. Но… Фитц сказал мне, что я все еще нравлюсь ему, так что… Я не знаю.
— Хммм, — пробормотала Эделайн, когда Софи глубже зарылась в подушки. — Могу я спросить тебя кое о чем?
— Только если это не будет очень неловко, — сказала ей Софи.
— Справедливо, — согласилась Эделайн. — Но давай попробуем, хорошо?
Софи пискнула, что звучало как согласие.
Эделайн рылась в подушках, пока не нашла руку Софи и нежно ее сжала.
— Мне просто интересно… что тебе надо? Ты хочешь встречаться с Фитцем?
Софи посмотрела в сторону двери, раздумывая, не следует ли ей телепортироваться подальше. Вместо этого спросила:
— Мне вообще разрешено встречаться?
Эделайн кивнула.
— Если это то, что ты хочешь, и ты думаешь, что готова к этому, конечно, ты готова. Но… это не ответ на мой вопрос.
Софи вздохнула.
Она надеялась, что Эделайн этого не заметит.
— Честно? — сказала она, крепче обнимая Эллу. — Я понятия не имею.
Это были четыре крошечных слова.
Но они казались огромными.
Фитц был всем, чего она хотела так долго, что часть ее не могла поверить, что она не кружилась по комнате, напевая свои любимые человеческие песни о любви и прокручивая в голове каждую милую вещь, которую он сказал во время Инквизиции.
Но другая часть ее очень хорошо осознавала гигантские пропасти, которые все еще разделяли их.
И затем, другая крошечная, сбивающая с толку часть ее мозга продолжала нашептывать:
«А как же Киф?»"
"— Ух, — простонала Софи, натягивая одеяло на голову. — Не могу поверить, что веду себя как один из этих надоедливых персонажей.
— Какие раздражающие персонажи? — спросила Эделайн, осторожно откидывая одеяла обратно.