София шаркала по мокрой траве, ее взгляд скользил по заснеженной лунной поверхности, которая бесконечно вела в бездонную тьму ночи. Ей казалось, что она и все друзья из Lost Cities пришли сюда на один и тот же счет — найти то, что должно быть.
— И когда-нибудь мы позаботимся о том, чтобы она заплатила за то, что сделала.
— Да? Я обошел буквально каждую улицу во всем Лондоне, пытаясь найти зеленую дверь, к которой принес это письмо. Но кто-то, должно быть, покрасил ее в другой цвет. И ничто не вызвало никаких воспоминаний. Даже когда я отправился на то место, где они умерли.
Он перевернул страницу, показывая рисунок довольно простого здания из красного кирпича, в котором размещалась Британская библиотека… и он нарисовал один из красных двухэтажных автобусов на улице снаружи, прямо там, где Итан и Элеонора были сбиты и погибли в результате того, что человеческие власти сочли «несчастным случаем».
— Разве это не принесло хотя бы небольшое облегчение? — Софи должна была спросить. — Знаю, что твоя мама была действительно хороша в том, чтобы портить твои воспоминания, но… похоже, ты бы что-то почувствовал на месте катастрофы, если бы был там, когда это произошло, или имел к этому какое-то отношение.
Мистер Форкл нашел доказательства того, что мама Кифа находилась в Лондоне той ночью, и у нее определенно было достаточно времени, чтобы убить их. Но Киф продолжал беспокоиться, что она могла вовлечь и его.
— Наверное. Не знаю. — Он захлопнул дневник. — Я просто должен знать, чего моя мама хотела от этого парня, из-за чего стоило убить его… и его дочь. Но я не смог найти ни одной зацепки.
— Ну что ж… Я не знаю, станет ли от того, что скажу тебе, лучше или хуже, — тихо сказала Софи, — но… у тебя есть рисунок символа, который был на письме твоей мамы?
— Конечно.
Софи указала на каждую метку и объяснила, что Веспера рассказала ей о связи со Стелларлун.
Киф закрыл глаза.
— Так что… это действительно моя вина.
— Как? Ты не просил быть частью чего-либо из этого!
— Да, но это не меняет того факта… что я есть!
На самом деле так оно и было.
Но она могла сказать, что он не был готов принять это.
— Мне не следовало тебе говорить? — спросила она, когда дневник выскользнул у него из рук.
Он смахнул его с колен… вместе с другими журналами, отправив их кувырком по усыпанной цветами траве.
Киф также бросил несколько своих цветных карандашей.
— Нет, все хорошо, — сказал он ей.
