На третий день зимы, у берегов озера Имайсима - места, что казалось недостижимым в мире, склады портовых территорий были сожжены и лишь черные развалины указывали на то, как они выглядели всего несколько дней назад. Теперь приливная зона раскрывала свою реальность - дома, до тех пор казавшиеся издали, теперь оказались в поле зрения, а длинные пирсовые столбы остались лишь огрызками. В воздухе стоял тяжелый запах сгоревшего дерева и жара после пламени....
– Тебе нужно уезжать, да? – тихо спросила зеленоглазая красавица.
Эмиль некоторое время молча смотрел на девушку.
– Да, мне нужно будет уехать, – ответил он. – Но не так скоро.
И радость, буквально осветившая лицо девушки, отозвалась в груди Эмиля теплом. Это чувство было странным, похожим на то, которое он испытал, глядя на заработавший портал…
…Шумела листва. К девушке и парню, которые стояли и молча глядели друг другу в глаза, подпрыгивая на ходу, словно маленькая девочка, бежала еще одна девушка с мешком из грубой ткани в руках.
Лучи утреннего светила прорезались через листву, делая лес похожим на храм. Когда-то этот лес был частью бесконечной чащи, огромного организма. И теперь элорины снова гуляют под сенью крон мелваров. А если бы деревья могли испытывать эмоции, то от ощущения сразу двух разумных, которые просто фонили той энергией, которую излучали мэллорны, лес бы сейчас пребывал в состоянии ностальгической радости.
Уже довольно давно по Орочьему перевалу прошло племя Тирра (орки называли свои объединения по имени вождя). Сегодня в степь спускалось с перевала другое племя. Первыми из тени горы выехали мужчины. Они были полностью экипированы, словно собрались прямо с марша вступить в бой. И это было не мерой предосторожности, а данью уважения тем сородичам, которые уже находились здесь. По смыслу, если сказать словами, это прозвучало бы «Мы вас уважаем, вы живете там, где так опасно, что приходиться ездить вооруженными».
Орки, заночевавшие на перевале в том месте, где были развалины крепостицы, почистили одежду и фургоны, да и просто отдохнули. Поэтому в марку въезжали бодрые, подтянутые воины, сверкающие на солнце броней. Железная змея тяжелой конницы неторопливо стала пожирать дорогу до Брайбо.
Проехали воины. За ними следом проследовал табун лошадей, которым не давала разбегаться молодежь, идущая по бокам. А следом из прохлады перевала на уже довольно жаркий свет солнца выехал первый фургон.
Правила этим фургоном старшая жена вождя. Рядом с ней вертели головами двое дочерей."
"– Мам, смотри какая трава у реки сочная! – восторженно произнесла одна из девочек. – И толстая, как кусты!
Орчанка снисходительно улыбнулась, смотря на восторженного ребенка. А девочка встала прямо на лавку и, держась за дугу фургона, смотрела в сторону реки.
Из тени гор выехал следующий фургон. Сидящая на козлах орчанка приставила ко лбу ладонь.
