На третий день зимы, у берегов озера Имайсима - места, что казалось недостижимым в мире, склады портовых территорий были сожжены и лишь черные развалины указывали на то, как они выглядели всего несколько дней назад. Теперь приливная зона раскрывала свою реальность - дома, до тех пор казавшиеся издали, теперь оказались в поле зрения, а длинные пирсовые столбы остались лишь огрызками. В воздухе стоял тяжелый запах сгоревшего дерева и жара после пламени....
– Мы действуем строго по законам Империи! Дело в том, что если начать действовать… как вы, то очень быстро сложится ситуация… Как и везде, в Прамерии служат разумные. Часть уверует, что им все позволено, другая часть перестанет выполнять приказы, которые нарушают закон. Так что и ты, и остальные здесь на строго законных основаниях, не волнуйся. И даже Консилиум будет.
– Тогда… – Асторий снова сглотнул. – Я буду говорить только на Консилиуме. И даю слово, что до него я буду находится в своем графстве.
– Да, это было бы замечательно, Асторий, – улыбнулся Берриус.
– К… – голос внезапно отказал Даменатусу. – К-каким людям?
– О, а я разве не сказал? – Лавр коснулся лба пальцами. – Прости, Асторий. Сам понимаешь. Память уже не та. Годы. Имперская Канцелярия назначила проверку в твоем графстве.
Даменатус мысленно страшно выругался. Порт… Да, это серьезно. Но вот отчего Прамерия так взбесилась! Эти идиоты повредили портал! Они же просто выдали Алестис право делать то, что они захотят! И никто, абсолютно никто, сейчас не рискнет встать у них на пути! Асторий скрипнул зубами.
– Что… – он усилием воли заставил себя продолжить. – Что я должен сделать?
– Если будешь сотрудничать, – спокойно ответил Лавр.
Даменатус снова скрипнул зубами. А Берриус спокойно и равнодушно смотрел на него. Смотрел… Как на вещь. Асторий в этот момент ясно понял, что Берриус знает если не все, то очень много.
– Ты же понимаешь, Лавр, – произнес Асторий. – Это так просто не спустят. Вы… слишком далеко зашли."
"– Это ты верно заметил, Асторий, – ответил Берриус. – Мы ВСЕ слишком далеко зашли.
Асторий молчал, хмурясь. Он практически не слушал Берриуса, прикидывая, что можно сделать. Да, пока этот… любитель лошадниц выиграл… эту игру.
