Автор
Открыв глаза, она нащупывает мягкую белую занавесь и тонкое платье. Лето в этом году стало особенно солнечным и теплым — так тепло, что кажется можно провалиться прямо в кокосовые пальмы Турции. Домой же он остался обычным курортом с всеми его знаковыми атрибутами: бассейн с прогревкой, лежаки на деревянной дорожке и два джакузи с бесконечной горячностью воды. Воздух был полон приятного цоканья кружек и легкий морской запах....
А может, и не надо его искать? Сейчас, когда в окружающем мире так много крови, слез и реального, не выдуманного безумия, а горизонт планирования составляет от силы две недели, если не два дня, зачем думать о том, что будет потом, если хорошо может быть прямо здесь и сейчас?
В этом месте своих рассуждений Лика вспомнила о лежащем на больничной койке Викентии, принявшем удар неведомого злодея вместо нее, и устыдилась. Как ей может быть хорошо, когда близкому ей человеку плохо?
У дома Антона стояла машина. Большая и дорогая.
– Папа приехал, – пояснил Антон, кивнув в сторону машины.
Лика тут же струхнула. Родителей Антона она помнила плохо, потому что в пору ее детства болезненного мальчика сдавали на лето бабушке и дедушке. Вот Ольга Тимофеевна и Василий Игнатьевич отпечатались в ее памяти четко, потому что их она видела каждый день. А воспоминания об их сыне и его жене казались смазанными. Она даже не помнила, как их звали. Сына, кажется, Илья. Да, точно, Илья.
"По участку ходил мужчина лет пятидесяти, неуловимо похожий на Антона. Лика невольно им залюбовалась. Густая седая шевелюра, подтянутый торс, отсутствие даже намека на живот, волевое лицо с умными глазами. Красивый мужчина, породистый. И сын такой же, а с возрастом станет только лучше. Лика снова невольно вздохнула.
– Па-ап, привет! – закричал ее спутник.
Мужчина обернулся, помахал рукой, увидев Лику, пошел по направлению к ним.
– Здравствуйте, милая барышня. Привет, оболтус.
– Здравствуйте, Илья Васильевич, – поздоровалась вежливая Лика.
– А мы знакомы? – На лице Таланова-старшего читалось вежливое недоумение.
– Пап, это Луша Ковалева. Помнишь? Из соседского дома. Внучка Андрея Сергеевича и Анны Ивановны.
– Луша? Как же, как же, помню. Моя матушка нарадоваться не могла, что у соседей такая хорошая девочка. Заставляет нашего обормота есть кашу. Приехали повидаться с детством?
Лике вдруг стало легко и свободно.
– Да. Бабушка была против того, чтобы я ездила в Сестрорецк, – сказала она Таланову-старшему. – Этой зимой она умерла, вот я и решила отдать дань памяти. И деду, и прошлому, и собственному детству. Пришла к Светлане, чтобы посмотреть на наш старый дом, а там Антон.
– Вот и хорошо. Надеюсь, мой сын соблюдает правила гостеприимства, – улыбнулся Таланов.
