Автор
Открыв глаза, она нащупывает мягкую белую занавесь и тонкое платье. Лето в этом году стало особенно солнечным и теплым — так тепло, что кажется можно провалиться прямо в кокосовые пальмы Турции. Домой же он остался обычным курортом с всеми его знаковыми атрибутами: бассейн с прогревкой, лежаки на деревянной дорожке и два джакузи с бесконечной горячностью воды. Воздух был полон приятного цоканья кружек и легкий морской запах....
С ней ему, разумеется, не повезло. Жена была жуткой стервой, выедающей мозг чайной ложкой и создающей невыносимую обстановку в квартире.
Если Лика все понимала правильно, невыносимость быта и выедание мозга заключались в том, что жена требовала обычного мужского внимания, а также участия в воспитании двоих детей, сына и дочери, находившихся в самом расцвете пубертата с его подростковыми проблемами.
Викентий же, искренне полагая, что его роль в семье ограничивается добычей денег, в проблемы влезать не хотел, объясняя жене, что их решение – целиком и полностью ее забота, раз она не работает.
Если бы Лика была его женой, то давно бы выгнала Викентия. Но она была любовницей, товарищем, партнером и другом, хотя в последнее время и этими ролями довольно сильно тяготилась. Те времена, когда она мечтала, что возлюбленный бросит свою стерву и поступит полностью в ее распоряжение, давно прошли.
Да и не возлюбленный он уже. Лика понимала, что рядом с Викентием ее держат только сила привычки и страх остаться совсем одной. И работать он бы ей не дал, а зачем все рушить из-за того, что прошла любовь? Да была ли она…
Монотонно бубнящий голос ввинчивался в ухо, отчего начала надсадно болеть голова. Или это она от удара болела? Должны же быть последствия, если тебя чем-то огрели с размаху? И не надо говорить, что ей показалось.
– Ладно, Викеш, – сказала она устало, перебив его, и Викентий удивленно замолчал, потому что обычно Лика такой нетактичности себе не позволяла. – Давай завтра договорим, ладно? У меня голова болит. Я… поскользнулась на мокрой траве, упала и ударилась. У меня теперь шишка на голове, представляешь?
Она озвучивала Викентию ту же версию, которой так возмущалась, когда ее выдвинул учитель Благушин. Но не говорить же своему начальнику и любовнику о том, что ее ударили по голове? Тогда и про труп на пляже надо рассказывать, а делать этого категорически нельзя.
– Упала? Надо врачу показаться, это может быть серьезно. А вдруг у тебя сотрясение мозга?
– У меня нет сотрясения и вообще все хорошо. Мне просто надо выспаться. Целую, Викеш. Пока.
– И я тебя целую, – проговорил он. – Но приехать пока не могу.
