Автор
Ночь на улице напоминает гнетущую пленку над городом. Алеся Алексеевна Миронова — женщина твердо уверенная в себе, даже при том что она вынуждена манипулировать всеми вокруг. Её босс Оладушкин, кажется, на грани полного breakdown от всей этой неловкой ситуации. В подвале всё напряженно дышит и ждет момента, когда обстановка сменится — каким образом, только время скажет....
Святослав ничего не спрашивал, видимо, всё уже выяснил у врача и Нины, он с грустной улыбкой смотрел, как Алеся жадно ест мясо, в последние месяцы она питалась больничной едой — просто и полезно, в её положении самое то.
— Как ты, как малыш? — спросил Филин, когда будущая мама доела творожный десерт.
— Всё хорошо, недавно была у врача, все анализы хорошие, скоро второе УЗИ.
Филимонов нервно потёр короткую бороду рукой и откинулся спиной на стул, будто собираясь сказать что-то плохое и сказал:
— Он может не очнуться, Алесь, никогда.
— С чего ты взял? У него нет никаких ухудшений, он дышит сам!
— Но и улучшений нет, никаких.
— И что ты предлагаешь? Убить его, чтобы не мучился? — поджала губы Стерва.
— Ты сидишь здесь сутками, это нехорошо для ребёнка, Назару не становится хуже, а тебе да!
Алеся зажмурилась от слишком громкого голоса, что был столь непривычен в тишине вечно дремлющей палаты.
— Извини, я просто хотел сказать, что ребёнок важнее, чем Назар сейчас, понимаешь? — тяжело выдохнул из себя Филин.
— Он должен знать, что я его не бросила, что я рядом! — задрожали губы Алеси и она незаметно смахнула слезу.
Филин нервно взъерошил волосы на голове и расстегнул рубашку, словно ему было тяжело дышать.
— Тебе нужно готовиться быть матерью, а не сиделкой. Извини, ты ведь знаешь, я всегда говорю правду, как она есть, и она вот такая.
— С твоей стороны такая, с моей другая. Спасибо за помощь, Филин, я сама разберусь, что делать и что лучше для меня.
Вместо этого, когда мудрая птица упорхнула, Алеся свернулась клубочком на своей постели и заплакала. Строить из себя сильную было с каждым днём всё тяжелее и неоткуда было ждать помощи, если проявить слабину.
Ни от неё, ни от Филина ничего не зависело. Оставалось только ждать.
* * *— Вот направление в патологию беременных, на сохранение, Алеся Алексеевна. — протянула ей листок доктор, у которого она вела беременность.
— Что? Что-то с ребёнком?
Лариса Леонидовна вздохнула и ещё раз терпеливо объяснила беременной то, что только что говорила пятнадцать минут назад, а та послушно кивала, будто всё понимала. Акушер-гинеколог привыкла, что её пациенткам иногда всё приходится пояснять по несколько раз, такая специфика работы.
— Я не могу, мой… отец ребёнка, он в больнице, я не могу его оставить. — залепетала Алеся, прикладывая ладони к животу.
