Автор
Ночь на улице напоминает гнетущую пленку над городом. Алеся Алексеевна Миронова — женщина твердо уверенная в себе, даже при том что она вынуждена манипулировать всеми вокруг. Её босс Оладушкин, кажется, на грани полного breakdown от всей этой неловкой ситуации. В подвале всё напряженно дышит и ждет момента, когда обстановка сменится — каким образом, только время скажет....
— А я не могу оставить вас вне медицинского наблюдения, я отвечаю за вас и вашего ребёнка, Алеся, вы ложитесь под присмотр и следуете всем указаниям врачей. — твёрдо сказала Лариса.
Миронова кивнула, обнимая свой твёрдый, как камень, живот, когда он таким стал? Был же мягкий. И только лёжа в палате, когда она начала искать в интернете слова, которые доктор ей повторила два раза, Алеся, наконец, осознала, что над ней нависла угроза выкидыша, а ведь даже не было и шести месяцев. Так будущая мать застряла в больнице, где пробыла до самых родов.
* * *За три недели до родоразрешения Алеся набралась смелости и спросила у Филина, который приходил её навестить, как по расписанию, два раза в неделю.
— Его больше нет, да?
— С чего ты взяла? — чуть не поперхнулся он собственным языком.
— Фотографии, которые Глаша присылает, они будто все были сделаны давно, в один и тот же день. Я заметила, по приборам около койки. — опустила голову Алеся, обхватывая свой живот. — Они ненастоящие, да? Ты просто боишься мне сказать?
— Алесь, я бы не стал тебе врать.
"— Стал бы, насчет этого точно стал. А знаешь, что самое ужасное? Хорошо, что ты врёшь, я лучше буду верить в эту ложь, чем в правду. Я поэтому не звоню Глаше по видео, я просто трусиха. Пусть он лучше будет жив, ещё немножко. Скажешь мне потом, когда наш сын родится, большой и здоровый, как папа.
Как только Филин вышел из палаты, он тяжело выдохнул, прислонившись спиной к стене и ударяясь затылком о твёрдую стену.
— Правду говорить легко и приятно, Святослав, а ты всё время это забываешь. — назидательно сказал Филин самому себе.
* * *Десять месяцев спустя
Алеся никогда не имела тяги к тому, чтобы копаться в земле, что-то выращивать, пропалывать, даже с возрастом этой привычки не привилось. Единственное место, где она надевала садовые перчатки, брала в руки маленькие грабли и занималась молчаливым трудом садовника это кладбище.
Закончив работу она улыбнулась холодному граниту и присела на скамейку, немного побыть в тишине, которой в этом месте было с лихвой. Её тихую грусть, прерывало только пение птиц в лесочке за оградой — жизнь всегда продолжается, несмотря ни на что.
