Оглядевшись, выдвинул ящик обшарпанного стола, горстью, словно крупу черпал, принялся переправлять в карман разноцветные бумажки. Не было времени отсортировывать мелочь, и он греб все подряд."
"Уже повернувшись, чтобы уйти, взглянул через плечо на стол. Вообще-то владельцы автомашин, загнав их на стоянку, забирают ключи с собой – чтобы не катались этакие вот сторожа, но иногда и оставляют, если нужно, например, прогреть двигатель холодным утром. На столе лежали три кольца с ключами – и на одном посверкивал никелем фирменный брелок со знаменитой мерседесовской звездой.
Сопоставив ключи с увиденным на стоянке мерсом, Родион, не раздумывая, по-хозяйски прибрал их со стола и спустился вниз. При его появлении яростные маты умолкли. Он присел на корточки над ближайшим:
– Ключики – от того мерса, что у вас стоит? – не получив ответа, прижал дуло к виску юнца. – Ну?
– Ага, – зло пропыхтел тот. – Дядька просил по утрянке движок прогреть…
– Родной дядька-то?
– Ну…
– Лежи, племянничек, – хмыкнул Родион и вышел. Уверенно двинулся к «мерседесу» – ни разу в жизни не сидел в такой машине, не говоря уж о том, чтобы ею управлять, искушение оказалось слишком велико…
Когда он открыл дверцу, не последовало ни звуковых, ни световых эффектов, тишина осталась ненарушенной. Мало кто включает на ночь сигнализацию, полагаясь на отвечающих потрохами сторожей…
Дверца захлопнулась бесшумно – словно шпага вошла в ножны. Упруго-мягкое сиденье прогнулось под ним ровно настолько, чтобы стало удобно. Растягивая шалое наслаждение, он не спеша закурил, стряхнул пепел на пол. Вставил ключ, повернул.
Мощный мотор замурлыкал едва слышно. Родион вывел машину в ворота. Управиться с германским битюгом оказалось гораздо легче, чем ему представлялось: «мерседес» откликался на малейший поворот руля с предупредительностью дорогой шлюхи, оказавшейся в постели щедрого миллионера. Казалось, он угадывает желания водителя.
Как всегда в столь поздний час, машин на улицах было немного, и Родион несся, то и дело нарушая правила, вылетая за непрерывную линию, не уступая проезда там, где следовало бы, обгоняя попутных и заставляя шарахаться к обочине встречных. Сердце заходилось в ликующем восторге. «Вот это жизнь! – крутилось у него в голове. – Вот это жизнь!»
Пора было поворачивать, он забрался слишком далеко от места, где оставил «жигуль», – но не нашлось сил и желания повернуть руль, вернуться к своей разбитой таратайке…
Заорав в совершеннейшем упоении что-то неразборчивое, он завертел руль – и «мерседес» послушно выписал на дороге широкую синусоиду, заставив встречную машину буквально выпрыгнуть на тротуар, она едва не врезалась в киоск, визжа тормозами, уткнулась капотом в хлипкую оградку возле магазина «Подарки».