– Тесты – вещь необходимая… Жду.
– И давайте без лишних свидетелей. Меня кое-кто в вашей конторе знает в лицо, а вы ведь за всех стопроцентно не поручитесь?
– Логично… Организуем безлюдье. Все?
– Все, – сказал Родион.
Повесил трубку и, придвинувшись поближе к телефону, попробовал рукой, прочно ли сидит за поясом, под курткой, тяжелый «ТТ» с глушителем. Запустив два пальца в тесный карман джинсов, лишний раз убедился, что запасная обойма лежит, как положил – патроны смотрят головками влево, можно выхватить на ощупь… Волнения и страха не было – одно азартное любопытство. Если приговоренный доверяет супружнице не до конца – на седьмом этаже окажется комитет по встрече (никакой милиции, но от этого не лучше, наоборот). Если сокровище имеет глупость доверять женушке всецело – плохи дела у подрастерявшего крутость бизнесмена… Интересно, что это за бумаги такие и чем ценны?
Он вошел в огромный вестибюль – решительным шагом, ни на миг не выказав неуверенности. В углу за полированным столом с парой телефонов помещался пожилой вахтер, но он реагировал только на тех, что оказывались тут впервые и начинали растерянно топтаться. Вчера и позавчера Родион уже был здесь, прошелся по этажам и убрался незамеченным, так что знал, где располагаются лифты. Выбрал ту площадку, что была ближе, – в противоположном конце вестибюля имелись еще четыре, но там толкался народ."
"Четыре двери, по две с каждой стороны. Горят три желтых стрелки – два лифта уходят вверх, один идет сверху, дверь четвертого гостеприимно распахнута, обширная кабина с зеркалом во всю стену пуста. Мир вокруг казался необычайно ярким и четким, под черепом уже знакомо, не принося с собой боли, пульсировал мягко неощутимый шар, ноздри щекотал странный запах – смесь сладкого тления с вонью горящих листьев…
Лифт шел вверх без остановок. Так никто и не подсел. Все. Широкая дверь ушла в сторону, Родион уверенно направился в конец тихого коридора, свернул направо, в тупичок-загогулину, чуть приспустив «молнию» куртки, помахивая тонкой синей папкой.
Стол секретарши пуст. Единственная дверь слева приоткрыта. Родион вошел без стука. Вершин сидел на краешке стола, свесив ногу, уставясь тяжелым взглядом – трезвехонький, рослый, с чуточку набрякшим, но довольно симпатичным лицом пресловутого «мачо». Родион его даже не узнал – пьяный в дымину, тот выглядел совсем иначе…
– У меня мало времени, – сказал он, перехватывая инициативу. – Давайте быстренько посмотрим пару бумаг… – приближаясь к столу, рывком раздернул «молнию» папки, выхватил пару листков, густо покрытых строчками машинописи.
Листки эти, по строжайшему наставлению Ирины, надлежало оставить на месте происшествия. То бишь убийства. Она их и передала, понятно.