И сказал чуть покровительственно:
– Не бери в голову, Мариш… В конце-то концов, она первая начала, тебе не кажется?
– Все равно совесть мучает чуточку – у родной сестры мужа отбивать…
– Во-первых, ты меня еще не отбила, – фыркнул он. – А во-вторых, что-то не чувствуется в твоем нежном голоске вселенской скорби…
Она повозилась, уютнее устраиваясь у Родиона на плече и с типично женской логикой спросила:
– А если я попробую тебя отбить – отобьешься?
– Ну, это надо подумать, – сказал он, поддерживая тот же шутливо-осторожный тон. – Надо подумать…
– А вот взял бы да на мне и женился, – сказала она с той простотой, над которой не хватает духу смеяться или вышучивать. – Мы ж, если разобраться, одного поля ягода: высоко не летаем, нам и ларечка хватит… Проживем как-нибудь.
– Это я у тебя, значит, управляющим?
– Ну и что такого? Не при Лике же шофером? Ты ж сам ко мне собрался деньги вкладывать, значит, будешь не халявщиком, а партнером, никакого тебе ущерба для самолюбия…
«Тьфу ты, – сердито подумал Родион, – я и забыл, что легенды ради собирался к ней в компаньоны. Вообще-то, не ради легенды… Просто сейчас то вранье – пройденный этап, нет никакой необходимости отмывать денежки через нее, вот только стоит ли об этом говорить? Не стоит, конечно…»
«Девочке хочется замуж», – подумал он. Ничего удивительного, понятно. И не будь у него потаенной жизни, кто знает, возможно, и не посмеивался сейчас про себя, выслушав ее недвусмысленное предложение: она ж совершенно серьезно говорит, хоть и старается принять тон, при котором еще можно обратить разговор в шутку. Простая душа, разбитная фермерша, пригрелась, как котенок, и нет особенно сложных мыслей в хорошенькой головке – что, если рассудить, для мужика и не помеха, вовсе даже наоборот. Вот только опоздала девочка, и ничего тут не поделаешь…
Рядом, на полочке, светился ночник – букет освещенных изнутри пластиковых перьев. В прихожей явственно похрапывал малолетний бультерьер Макс – страшный засоня, как выяснилось. Родион уже успел отойти душою от скандала и всего сопутствовавшего, навалилась покойная и приятная усталость – была своя пикантность в том, что Лика так и не сумела втоптать его в грязь, как ни пыталась, хотела унизить, а оказалось, прямо-таки отправила в постель к сестре… Интересно, что она сейчас думает и что делает? Спит, скорее всего, не дождешься от нее терзаний…
– А ты почему во Вроцлаве притворился, будто не понял, к чему я тебя склоняю? – вдруг спросила Маришка.
– Тогда ты маленькая была, – сказал Родион.
– Ох уж…
– Я человек старого закала, – усмехнулся он.
– Ага, а что это за блондинку Лика поминала, человек старого закала?
– Ну, это мои дела, – сказал он, не особенно и смутившись.