Психологический триллер об обычном человеке, который отчаялся найти справедливость законным путем. Его внутренний мир оказывается страшнее криминальных разборок. История исследует грань между законопослушностью и отчаянием, когда обычный гражданин готов перейти в подполье для достижения...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Стервятник»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Психологический триллер об обычном человеке, который отчаялся найти справедливость законным путем. Его внутренний мир оказывается страшнее криминальных разборок. История исследует грань между законопослушностью и отчаянием, когда обычный гражданин готов перейти в подполье для достижения...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Александр Александрович Бушков Литрпг подборки серии
Психологический триллер об обычном человеке, который отчаялся найти справедливость законным путем. Его внутренний мир оказывается страшнее криминальных разборок. История исследует грань между законопослушностью и отчаянием, когда обычный гражданин готов перейти в подполье для достижения...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
День был солнечный, весенняя грязь давно исчезла, и центр города был сухим, как кость из археологического раскопа.
– Родька, во что ты ввязался? – спросила Маришка. Он промолчал.
– Это что, какие-то долги? Может, мне попробовать…
– Мариш… – сказал он как мог убедительнее. – Давай без соплей и трагических физиономий. Говорю же тебе, времени мало. Все запомнила?
– Все. – Она смотрела с покорной безнадежностью. – Подъезжаю к окончанию занятий, поднимаюсь за ней, забираю с собой и увожу. Но если…
– «Если» – это будет моя забота, – сказал он задумчиво. – Но ты все же возьми…
Воровски оглядевшись, сунул ей в карман курточки тяжелый револьвер, уже прославленный как в делах разбойных, так и в наказании криминаль-репортера, лежавшего сейчас на животе в отдельной палате. Предупредил:
– Я зарядил дробовыми, зря не дергайся, но и не разевай варежку…
– Ох, Родька…
– Шагай, – безжалостно приказал он.
Маришка попыталась улыбнуться, но получилось плохо. Медленно, чуть неуверенными шагами пошла к своей крохотульке «Оке», обернулась, уже взявшись за ручку двери. Родион нетерпеливо махнул рукой. Она села за руль, белая табакерочка резко взяла с места, вывернула на Кутеванова.
Никто не поехал следом – это ободряло. Родион еще раз перебрал в уме все свои будущие действия и их последовательность – и пришел к выводу, что ничего не упустил. Осталось только то, чего никак нельзя было предусмотреть и предугадать. Отступление. Отступление после. А здесь уже приходилось полагаться на везение.
Сел за руль белой «хонды». Еще раз пробежал взглядом извлеченную из бардачка доверенность – нет, комар носу не подточит. Какой-то Лукоянов Семен Ильич оформил ее на Родиона по всем правилам и заверил у нотариуса. Ни один инспектор не придерется.
Вставил ключ зажигания…
И оказался в невидимой скорлупе.
Впервые за все время клятый белоснежный кошмар настиг его средь бела дня, завладел столь пугающе и всецело. Нельзя было пошевелить и пальцем, всем телом ощущал невидимый панцирь, мягко-упругий, кончавшийся широким кольцом под ушами и нижней челюстью. Тишина. Неподвижность. Белоснежность.
Сквозь тоненькое электронное попискиванье прорвался голос Лики, четко, разборчиво, словно бы отрешенно выговоривший:
– Восемнадцатый день.
Сердце, как он ни сопротивлялся, зашлось в сосущей смертной тоске. Он ощущал себя потерянным на неведомом рубеже меж непонятными мирами, бессильный, неспособный ни прорваться вперед, ни вернуться назад.
Лика повторила над самым ухом:
– Восемнадцатый день…
Он напряг все тело, каждый мускул, каждую тонюсенькую жилочку. Панцирь лопнул – вернее, медленно растаял. Родион обнаружил, что весь взмок от пота. Головная боль словно бы превратилась в тяжелую свинцовую чашечку, плотно облегавшую затылок.
