В темном лесу, где любовь тонет в чернилах криминального мира, профессионально мрачный полицейский вынюхивает машины подозреваемые в кражах. Его нетерпение напоминает голодное дыхание ночи, а выдающийся радиоактивный фон делает все более ужасным этот поисковый путь.
Он машинально следил за секундной стрелкой своих часов. Через минуту и двенадцать секунд вновь раздался голос:
– Родион Петрович, Алексей Васильевич располагает завтра получасом времени. С девятнадцати до девятнадцати тридцати. Вас такое устроит?
– Вполне, – сказал он обрадованно. – Благодарю вас несказанно, Фелиция Андреевна…
– Значит, вас ждать в девятнадцать?
– Естественно.
Послышался смешок:
– Не столь уж страшна смерть, Родион Петрович, если вы способны ждать чуть ли не сутки… Приезжайте.
Повесив трубку, он залихватски подмигнул отражению в зеркале.
Глава тридцать третья
Охота на отважную охотницу
– Ничего не понимаю, – сказала Маришка, щурясь так, словно вот-вот собиралась заплакать. Она выглядела так беспомощно, что Родион чуть было не исполнился жалости, но вместо этого поморщился от прилива злости.
– Времени совсем мало, – сказал он, пытаясь быть терпеливым. – А дело серьезное, чертовски…
Украдкой огляделся – вокруг хватало людей, но невозможно было определить, кто был хвостом от Рыжей, а кто хвостом от Седого.
– Родька, во что ты ввязался? – спросила Маришка. Он промолчал.
– Это что, какие-то долги? Может, мне попробовать…
– Мариш… – сказал он как мог убедительнее.
– Все. – Она смотрела с покорной безнадежностью. – Подъезжаю к окончанию занятий, поднимаюсь за ней, забираю с собой и увожу. Но если…
– «Если» – это будет моя забота, – сказал он задумчиво. – Но ты все же возьми…
Воровски оглядевшись, сунул ей в карман курточки тяжелый револьвер, уже прославленный как в делах разбойных, так и в наказании криминаль-репортера, лежавшего сейчас на животе в отдельной палате.
– Я зарядил дробовыми, зря не дергайся, но и не разевай варежку…
– Ох, Родька…
– Шагай, – безжалостно приказал он.
Маришка попыталась улыбнуться, но получилось плохо. Медленно, чуть неуверенными шагами пошла к своей крохотульке «Оке», обернулась, уже взявшись за ручку двери. Родион нетерпеливо махнул рукой. Она села за руль, белая табакерочка резко взяла с места, вывернула на Кутеванова.
Никто не поехал следом – это ободряло.
