В темном лесу, где любовь тонет в чернилах криминального мира, профессионально мрачный полицейский вынюхивает машины подозреваемые в кражах. Его нетерпение напоминает голодное дыхание ночи, а выдающийся радиоактивный фон делает все более ужасным этот поисковый путь.
– Такой деловой, я прямо не могу… Так и будем кататься? Время поджимает, из меня мать печенку вынет без наркоза, если припрусь к полуночи…
– Так до полуночи еще – что до Китая раком… Поехали к Витальке?
– А если и там облом?
– Ну ладно, – самым решительным тоном сказал кавалер. – Раз пошла такая пьянка… Шеф, долгострой на пристани знаешь? Вот и лети туда, как крылатая ракета… – Он опустил стекло и кинул наружу пустую бутылку.
Она звонко разлетелась на асфальте в крошево, и Родион побыстрее рванул машину, пока кто-нибудь не появился.
– Лети, как Бэтман, с ветерком! Музыку давай, нынче я гуляю, пра-азвенел звонок…
Юлька хихикала, словно ее щекотали, возня прекратилась, они там стали откупоривать очередную бутылку. Родион, успевший изучить нехитрые вкусы клиентуры, сунул кассету в щель, и из динамиков рванулся бодро-разболтанный голос Новикова:
– Шансоньетка – заведенная юла!Шансоньетка… Не до углей, не дотлаВыгорает до окурочка, Дурочка…Он и сам любил Новикова, так что выкрутил громкость чуть ли не на максимум, улица Маркса, как всегда в эту пору, уже была почти пустынной, машина летела в крайнем левом ряду, за спиной шумно возились и целовались взасос – и Родион с горечью осознал, что отвращение к себе, что печально, уже стало привычным, устоявшимся.
"– Куда теперь? – спросил он, сворачивая к известному всему Шантарску долгострою, похожему на кукурузный початок зданию, вот уже лет шесть с завидной регулярностью менявшему то хозяев, то подрядчиков, да так и оставшемуся недоделанным.
Отрок перегнулся к нему, в нос ударил густой запашок портвейна:
– Давай вон туда, к забору… Ага.
– Что, здесь? – В ее голосе Родион что-то не почуял особенного протеста.
– А в лифте лучше было? Тут тебе и музыка играет, и вино под рукой…
– А этот? – хихикнула Юлия.
– А чего, пусть сидит, чего не видел? Дети, что ли? Ему по должности смущаться не полагается… лови купюру, шеф.
