Он попросил водителя остановить «рафик» в центре – и, как задумал вчера, двинулся по магазинам. Родилась вчера идейка устроить Лике маленький домашний банкетик. С туманным намеком насчет своего неожиданного врастания в частный бизнес. Мысль эта представлялась крайне толковой – немножко сбить с нее спесь, пусть не думает, что клеймо неудачника он будет носить до скончания времен…
В кармане у него лежало миллиона два. Впервые в жизни он отправился за покупками со своими миллионами, им самим заработанными – в конце концов, как справедливо замечено, воровать тоже работа! – и оттого шествовал среди прохожих, то и дело чувствуя, как губы растягивает триумфально-глуповатая улыбка. По крайней мере, сегодня он не был совковым ничтожеством, льющим слезы по задержанной зарплате. Он мог себе позволить – великолепное ощущение, если кто понимает…
Свернув к небольшому магазинчику «Подвальчик», известному натуральным спиртным и ненатуральными для множества шантарцев ценами, вышел оттуда беднее на полмиллиончика, зато с бутылкой настоящего «Реми Мартин» и двумя сосудами белого бургундского. Чтобы внести свою лепту в сегодняшнее застолье у Вадика, взял еще «Черемуху на коньяке» шантарского розлива – недешевый напиток, которым с недавних пор шантарские виноделы справедливо гордились не менее, нежели Рига – бальзамом. Настолько, что хозяин производившей «Черемуху» фирмы, обуянный головокружением от успехов, на полном серьезе пытался выдвинуть свою кандидатуру в президенты России, но самым позорным образом провалился при сборе подписей…
Заглянув в «Дары Сибири», с вальяжным видом стал перемещаться от прилавка к прилавку – два здоровенных пласта копченой осетрины, икра красная, икра черная, еще всякие баночки, коробочки и пакеты, сплошь деликатесы с запредельными ценами. Всего этого ему не раз доводилось отпробовать и дома, скорее чаще, чем реже, но на тех яствах, как легко догадаться, висели невидимые ярлычки «Куплено Дикой», а эти приобретены на заработанное честным разбойным трудом…
Одно чуточку уязвляло – продавщицы, да и те, что стояли с ним в очереди, ничуть не собирались округлять глаза при виде молодого мужика, с небрежным видом вытаскивавшего из бумажника сотню за сотней. Ничего необычного в том не видели, сами рассчитывались не мелочью – и это, как ему показалось, словно бы обесценивало его невидимый миру триумф. Из чистого выпендрежа он приобрел еще кило лягушачьих лапок, убедившись предварительно, что они не просроченные.