В мире безымянных событий, где каждый думает о своей судьбе, крохотный отрезок времени затягивается ядовитым вниманием. Безудержная толпа заставляет осмыслить происходящее, словно пленники соблазняющего занятия — записи событий.
— Так это вроде сутенер называется, — неуверенно предположил летчик."
"— Это из другой оперы, хотя… — буркнул генерал, его познания в цивильных профессиях закончились. — В общем, контингент ты подобрал, теперь нужно быстро ввести в коллектив и натаскать на воздушную акробатику. И натаскать нужно, как говорится, со знаком качества. Сам понимаешь, какая ответственность на нас ложится.
— Я тут вот что подумал, товарищ генерал. — Шостак переступил с ноги на ногу, замявшись, как желторотый лейтенант. — Может, не будем этих амазонок сажать на «двадцать седьмые»?
— За что такая немилость? — командующий нахмурил густые брови.
— Да все это я знаю и против майора Серпень ничего не имею, — досадливо ответил Шостак.
— Чем тебе не угодила старший лейтенант Болотина? Она летает чуть ли не с пеленок, знает все современные образцы, и «Су-27» в том числе.
— Ага, — кивнул полковник и тут же съязвил: — На родном заводе облетывала по «коробочке». Поставив ладонь параллельно полу, добавил: — Взлет, посадка. Богатый опыт пилотирования. Как ее за четыре месяца научить летать наравне с теми, кто больше десяти лет только и занимается фигурами высшего пилотажа?
Логика в словах командира пилотажной группы была железобетонной и пренебречь ею обозначало встать на подпиленную доску.
— Что ты предлагаешь? — задал вопрос генерал, серьезно глядя на Кирилла Шостака. Сделав паузу, уточнил: — Для пользы дела.
— А давайте посадим их на спарку «тридцать третьего»? — смело выпалил командир пилотажной группы.
«Су-33» был морской модификацией базового «двадцать седьмого», у него были складывающиеся крылья и усиленные стойки шасси из-за специфики посадки на стальную палубу авианосца.
