В мире безымянных событий, где каждый думает о своей судьбе, крохотный отрезок времени затягивается ядовитым вниманием. Безудержная толпа заставляет осмыслить происходящее, словно пленники соблазняющего занятия — записи событий.
— Мне и ЭТО учить летать?! — Судя по внешнему виду, полковника выбила из равновесия намакияженная физиономия. Густо подведенные глаза, накрашенные лохматые ресницы и фантастически пухлые яркие губы. Это было уж слишком…
— Какое летать! — прикрикнул на подчиненного генерал. — Я же тебе русским языком сказал: Владлен стилист, и он не летать должен, а… В общем, он сделал большое одолжение нашему ведомству, согласившись заняться нашими амазонками.
— Я, между прочим, тоже в армии служил и понимаю, что такое приказ и дисциплина, — гордо подбоченившись, растягивая слова, Зайкин сложил накачанные силиконом губы аккуратным бубликом.
— Интересно, когда? — растерянно посмотрел на генерала летчик.
— В восемьдесят третьем году, андроповский призыв, — с гордостью пояснил стилист.
— В авиации? — следующий вопрос больше напоминал стон тяжелобольного.
— Нет, в радиотехнических.
— Все равно близко. — Шостак вновь посмотрел на командующего. — И все же до меня не доходит, зачем им стилист?
— Мы за рубежом представляем Россию, — генерал стал терпеливо объяснять замысел высшего руководства.
Владлен понял взгляд генерала и встрял в разговор:
— Женщины должны демонстрировать манеры и умение держаться в великосветском обществе. Очаровывая всех лишь своим появлением. — Стилист, прикрыв рот узкой ладонью с наманикюренными пальцами, крякнул и капризно заявил: — Я, между прочим, из-за этого проекта отложил запись своего нового альбома.
— Ну и когда вы собираетесь их стилизировать? — насмешливо спросил Кирилл, изменить решение руководства он был не в состоянии, приходилось мириться.
— Сперва, думаю, занятия будем проводить три раза в неделю по три часа, — Зайкин начал подробно объяснять свой план. — Ну а дальше будем сокращать время занятий, но увеличивать их число до пяти в неделю.
— Когда же они летать будут? — полковник с укором посмотрел на генерала, воздушная акробатика требовала полной самоотдачи и интенсивных тренировок.
— До того или после, — командующий был неумолим.
Кирилл Шостак, сделав суровое лицо, утвердительно кивнул, потом небрежно нахлобучил на голову фуражку и, козырнув, спросил:
— Разрешите идти, товарищ генерал-полковник?
— Сейчас пойдешь. Вот только решим последние организационные вопросы.
