Забыв про мигрень, я вскочила с кровати, накинула халат и помчалась к лестнице, Ирка стала что-то кричать вслед, но ее слова были неразборчивы.
Ремизов находился в гостиной.
– Вижу, вы и впрямь заболели, – констатировал он, – сначала, грешным делом, я подумал, что не желаете со мной общаться, вот и сочинили отговорку. Извините, я уеду, встретимся завтра.
– Уже выздоровела, – ответила я, – что случилось?
– Я готов рассказать правду про Никиту, – тихо сообщил Олег.
Я изумилась до крайности.
– По какой причине? Еще вчера вы говорили, что вас может повергнуть на сей поступок лишь кончина Волка!
– Позавчера, – поправил Ремизов.
– Вчера. Я была у вас вчера.
– Нет. Во вторник, а сегодня четверг.
– Среда.
Олег вытащил из кармана мобильный.
– Смотрите! Число, месяц, год.
– Год я помню.
– Уже радует, – безо всякой улыбки сообщил переводчик.
– Ира, – заорала я.
Домработница всунулась в гостиную.
– Несу чай.
– Какой сегодня день недели?
– Четверг.
– А среда где?
– Вчера была.
– Оля приводила гостей когда?
– Во вторник.
– Господи, что же я делала в среду? Отчего ничего не помню?
– Так спали, с мигренью, – пояснила Ирина, – глаз не открывали.
Я растерянно посмотрела на Олега.
– Извините, мигрень словно наркоз на меня подействовала. Так что заставило вас изменить решение?
– Никита скончался.
Мои ноги подкосились в коленях.
– Как?
– Официальная версия инфаркт.
Я хлопала глазами, пытаясь сосредоточиться.
– Но на самом деле его убили, – продолжил Олег.
– Почему?"
"– Не знаю, – покачал головой Олег, – но очень хочу дорыться до правды.
– Кто вам сказал про убийство?
– Я сам понял.
Я упала на диван.
– Немедленно рассказывайте.
Ремизов вздохнул.
– Мне позвонил Илья, как всегда пьяный, и сообщил, что отец умер во сне. Никаких подозрений у медиков его кончина не вызвала, сердечный приступ.
– Так с чего вам в голову пришла мысль об убийстве? Волк немолодой человек!
– Никита тщательно следил за собой, не пил, не курил, по бабам не шлялся. Он занимался спортом и не имел особых стрессов. За исключением сына-алкоголика, у Волка не имелось других поводов для переживаний, его любили даже журналисты. Имеется, правда, один гнидистый мальчонка, Артур Пищиков, он постоянно Никиту щипал, но друг лишь посмеивался и говорил: «Раз ругает, значит, завидует». Нет, его убили. И еще! Утром в среду Никита позвонил мне и сказал:
– Послушай, Олег, жить мне осталось всего ничего, я чувствую приближение смерти.
– Ты заболел? – испугался Ремизов. – Поезжай отдохнуть, нельзя так гробить себя.
– Да нет, – ответил приятель, – просто хочу, чтобы ты знал: если сообщат, что я покончил жизнь самоубийством, это неправда. Никогда не пойду на такой шаг.
– Сейчас приеду, – воскликнул Олег.