В своей повести "Сто дней до приказа" Юрий Михайлович Поляков раскрывает мир военных не столько через их боевые подвиги, сколько через интимные моменты личной жизни и внутренние противоречия. Автор предлагает читателю взглянуть на рядовые солдата как на живых, переживающих разочарования и надежды душевной глубины....
И не в этой ли бодренькой уверенности, что «все еще впереди», истоки инфантильности немалой части молодых? И опять я призываю тебя, читатель, сверить свою душу, свою жизнь с судьбой того поколения, с судьбой Георгия Суворова.
«Мои сверстники, — писал Наровчатов, — спокойно относились к возможности собственной гибели. У многих из нас были стихи и о своей смерти, которая угадывалась в будущих боях». Молодой, сильный, жизнелюбивый Суворов жил в постоянной готовности к смерти, которая если и проходила мимо, то, значит, это стоило жизни кому-то другому.
Когда ж найдут меня средь мертвых тел,С улыбкой грустною кивнут на ветер:— Он весело страдал и сладко пел… —А может быть, и вовсе не заметят.
Ведь вспомнят и о нас, как мы суровоВ последний раз припомнили о нем:— Он был средь нас… Товарищ мой, ни слова,Мы в честь него ударим в ночь огнем!Вот еще строчки из никогда не публиковавшегося, да, впрочем, и не дописанного до конца стихотворения «Художник», которое я нашел в полевой сумке поэта, хранящейся в Нарвском городском музее:"
"…Я видел, как застыл он на сугробе,Когда рвануло землю перед ним,Как он взглянул на струйки алой крови,Как стал глотать он розоватый дым.
Суворова не стало: оборвалась одна из двадцати миллионов жизней, которых стоила Победа.
