В своей повести "Сто дней до приказа" Юрий Михайлович Поляков раскрывает мир военных не столько через их боевые подвиги, сколько через интимные моменты личной жизни и внутренние противоречия. Автор предлагает читателю взглянуть на рядовые солдата как на живых, переживающих разочарования и надежды душевной глубины....
Потом, перестроившись в колонну по четыре, мы отправились в столовую, но путь, обычно занимавший пять минут, на этот раз длился полчаса.
— Батарея! — скомандовал комбат. И тотчас на брусчатку обрушились слабенькие ножки молодых — словно горох по полу запрыгал. — Отставить! Кругом!
И мы вернулись к родной казарме, остановились и застыли, как декабристы, ожидавшие помощи со стороны несознательных народных масс, участвовавших в строительстве Исаакиевского собора.
Я переминался с ноги на ногу и думал о том, что комбат хотя и неплохой мужик, но с самодуринкой: то ему на все наплевать, то хочет враз все переделать.
— Батарея! — скомандовал старлей, решив, что мы все осознали, — и строй снова двинулся к столовой.
На подмогу немощным «салагам» и «скворцам» пришли «лимоны», сообразившие, что положение нужно спасать, хотя, в принципе, свое они уже оттопали. Но горох остался горохом, правда несколько увеличился в размерах.
— Отставить! Кругом!
И опять мы неподвижно стояли возле казармы.
— Хреновые дела, — шепнул Зуб, до сего момента не замечавший меня.
Хотел я было объяснить однопризывнику, что этот «кто-то» — он сам, но решил не опережать события.
Наконец с третьей попытки, когда, забыв свою гордость и вспомнив далекую молодость, приударили ножкой и «старики», дело пошло на лад. В казармах задребезжали стекла; казалось, еще один удар — и вся батарея провалится к черту сквозь вибрирующую брусчатку.
— Запевай!
С песней повторилось то же самое, что и со строевым шагом.
По команде мы забежали в столовую и, как обычно, расселись за пятью длинными столами — у окошка «старики», а дальше, к проходу, в соответствии со сроками службы, — остальные.
