Автор
Осень медленно наступает, освещая августовские дни яркой, но все более тихой краской. В темные часы ночи под городским парком Горького искреннее молчание становится ветерком прохлады, где каждое звукоизменение привлекает внимание. Здесь можно укрыться от мира, наблюдая за луной, пробивающейся сквозь листву, или просто глядя на бесконечную водную даль....
* * *Глеб стоял в коридоре и смотрел в окно.
— Приехал? — оглянулся он на стук шагов. — Идем в кабинет. — он выглядел потерянным. — Садись. — указал он на диван. Тополев сел за стол.
— Ева переезжает ко мне, — пока он не принялся читать мне нотации или угрожать, поставил его перед фактом. Он вскинул голову, посмотрел строго на меня и произнес.
— Ева уже взрослая, но она моя дочь, я не хочу, чтобы ты сделал ей больно.
— Не сделаю, — уверено заявил.
— Она меня до сих пор не простила за то, что изменил ее матери.
— Она меня уже предупредила, — усмехнулся, вспоминая тот разговор. — В моей жизни было всякое, Глеб Александрович. Я встречал разных женщин, но точно могу сказать, что Ева та, с кем я хочу состариться.
«Мелкая у меня в сердце, в голове… И не только» — но вслух я этого не сказал.
— Мне нужно время, чтобы это принять. И то, что она выросла и то…
— И то, что она со мной, — продолжил за него.
— Я никогда не думал, что Ева свяжется со своим преподавателем! — схватился он ладонью за затылок. Как бы он не старался держать себя в руках, а эта новость все еще заставляла скакать давление в его крови.
— У нас с вами не самые теплые отношения. Я тоже удивился, когда узнал, что она ваша дочь.
В кабинете повисла недолгая пауза, которую я не спешил заполнить.
— Я не только об этом хотел поговорить.
«Что еще?»
— Вот результаты анализов моей жены, — протянул он мне папку. Взял я ее по инерции. — Операция на открытом сердце — замена клапанов, — сквозь зубы проговорил он. — Как ты понимаешь, сам я оперировать не могу. У Карпухина все расписано на три месяца вперед, я к нему уже обращался. Шабко… — замялся Тополев. — Будем говорить открыто, он не тот специалист, которому я готов доверить жизнь своей супруги.
«Дерьмо!!!» — орал я мысленно.
Никто не поймет, если я откажусь. А если соглашусь и случится непоправимое?! Стать убийцей матери любой женщины?! И как потом жить? Смотреть друг другу в глаза?
— Хорошо, — принял я решение. Тополев поднялся из-за стола и потянул мне руку.
