В мрачном офисном пространстве стоило только выключить дворники, как всплыла на поверхность обыденная суета и раздражение. Четверо из сои неискусственных помощников уже давно переклинивали улицу, а за окнами клубился мистический туман, напоминающий о другом мире, далеком от этого белого скопления машин и телефонных звонков....
Понятно, что словам ее я не верил, но вот выкрутасы и жаргон никак не сочетались с миловидной внешностью. Ее поведение было нарочито-хамским, что легко читалось, и ничего, кроме желания нахлопать по заднице, это поведение не вызывало. Пока…
— У тебя есть десять минут, чтобы четко обрисовать свою проблему. Если не удастся вызвать у меня заинтересованность или сочувствие, выставлю на улицу. Второго шанса у тебя не будет.
— Сочувствие? — заволновалась она, голос едва заметно дрогнул.
— Время пошло, — повернув запястье левой руки, посмотрел на часы.
— У тебя есть дочь, Алмазов! — выкрикнула она, словно предложенные мною десять минут уже прошли.
Это заявление вызвало в душе протест. Подняв голову, попрошайка смотрела мне в лицо, но разглядеть, что таится в глубине ее глаз, мешал длинный козырек дешевой кепки.
— Тебя не учили, что головной убор в помещении нужно снимать? — холодно поинтересовался.
— Я думала, что тебя должна была удивить новость о дочери, а ты мне тут про кепку, — совсем неженственно фыркнула она и стянула резким движением головной убор.
Почувствовал себя в этот момент… идиотом. Девчонке явно больше предполагаемых мною пятнадцати-шестнадцати лет: относительно невысокий рост, худоба и мешковатая одежда ввели бы кого угодно в заблуждение.
— Я похож на того, кто верит всему, что говорят? — недобро усмехнулся, пытаясь в это время разглядеть под бесформенной одеждой хоть какие-то признаки ее женственности.
— Ты похож на того, кто может сделать девушке ребенка и бросить ее на произвол судьбы, — вынесла она свой вердикт, раздражая своей категоричностью.
— Я пока не услышал ничего, что могло бы меня заинтересовать, — посмотрел на часы, — осталось восемь минут, — напомнил ей.
— Твоя дочь в детдоме, и я хочу ее забрать! — в фиалковых глазах блеснули слезы.
«Наконец-то стала ясна цель ее визита».
— Почему я должен тебе помогать? — откинувшись на спинку кресла, я внимательно следил за реакцией девушки.
— Мне не должен, помоги Лизе — она твоя дочь, — уверено продолжала попрошайка настаивать на своей придуманной лжи.
Услуги адвоката стоят дорого, тем более адвоката, который все свои дела выигрывает.
