В мрачном офисном пространстве стоило только выключить дворники, как всплыла на поверхность обыденная суета и раздражение. Четверо из сои неискусственных помощников уже давно переклинивали улицу, а за окнами клубился мистический туман, напоминающий о другом мире, далеком от этого белого скопления машин и телефонных звонков....
Батарейка на телефоне еще вчера села, а зарядить я ее не смогла — рюкзак остался в камере хранения. Будь он со мной, нашла бы, чем заняться. За это время могла бы уже телефон зарядить!
В этом кабинете все шкафчики оказались заперты на замок, даже книг за стеклянными дверцами было не достать. Я еще утром успела здесь все осмотреть. Интересно, это издержки профессии или бзик адвокатишки?
Взяв со стола лист белой бумаги и карандаш, принялась рисовать.
Идея, которая настойчиво лезла в голову, мне не нравилась, но я ей уступила.
Дорисовав «алмазный дождь», я подписала свое творение: «Каждому свое». Но вместо того, чтобы оставить рисунок на видном месте, смяла его и выбросила в мусорную корзину.
Ничего этот рисунок не значит. Всего лишь помог убить время и отвлечься, выплеснуть свои невеселые мысли на бумагу.
Каждому свое — мне вернуть Лизу, а адвокатишке спокойствия в семье и дальнейшего процветания!
— На выход! — резко открывшаяся дверь заставила испуганно вздрогнуть, а яростный тон разозлил.
«Подождешь, командир!» — не оборачиваясь, подумала про себя.
— Быстро! — продолжал он отдавать грозные приказы у меня за спиной.
Нацепив на лицо блаженную улыбку, уставилась на картину, висевшую над креслом владельца кабинета. Понятно, что это не шедевр мировой живописи, скорее всего, работа молодого, но талантливого художника.
«Вечерний морской пейзаж …» — принялась я мысленно разбирать картину.
— Ты меня не слышишь?! — нависнув надо мной, грозно пробасил Алмазов.
Пожелав себе удачи, подняла голову и, не стирая с лица блаженной улыбки, уставилась на него. Такого он точно не ожидал, поэтому и не знал, как реагировать на мой «финт».
— Красиво, — произнесла я восторженным голосом, кивая на морской пейзаж.
«Ну вот, Алмазов, думай теперь, кто сидит перед тобой: хамоватая пацанка или восторженная дурочка?»
— Так что ты говорил? — поднимаясь на ноги, холодно поинтересовалась, чем еще больше заставила его напрячься.
