Автор
В Петербурге Лыков оказался под запрещенной чужой властью: генерал-майор Курлов обвинял его в невиновных действиях. Здесь он столкнулся с темной стороной российской жизни, где право и закон служат лишь средством для власти над простыми людьми. Столица беглых: тенистый мир преступлений и независимых от общества людей, где каждый шаг подозревается в недобросовестности, а признание невиновности каритает смерть....
Дважды за последние дни он заходил в пивную к Родонаям!
— Горячо, горячо… Другие контакты?
— Один раз виделся в кофейне Попандопулоса с Нестором Каландаришвили. Помните этого гуся?
— Фальшивомонетчик из эсеров? — напряг память Лыков. — Тоже человек Ононашвили.
— А третье лицо, с которым говорил Лиадзе, нам не известно. Они полчаса ходили по саду «Царь-Девица», а потом еще вместе плыли на пароходе «Байкалец» на наш берег.
— Личность установили?
— Так точно. Зовут Полубщиков Иван Богданович. Живет на Кравцевской улице в собственном доме, с женой.
— Кравцевская улица у нас где?
Франчук показал на карте:
— Самый край Знаменского предместья. Непрестижная улица, прямо скажем.
— Возле Якутского тракта… — задумчиво протянул коллежский советник. — И служит в транспортной конторе… Федор Степанович, что вам приходит на ум?
— Пока ничего. Хотя…
— Именно! — питерец важно поднял палец. — Кто-то должен снабжать номера для беглых всем необходимым.
— Это и есть наш Полубщиков? Логично, правдоподобно, но пока не доказано. Разрешите собрать сведения?
— Да, и быстро. С соблюдением осторожности!
Тут вошел Аулин, увидел подчиненного в компании питерца и недовольно спросил:
— Что за тайны мадридского двора за моей спиной? Франчук, напомни, кто у тебя начальство?
— Вы, Бернард Яковлевич, — надзиратель стал во фрунт.
— Правильно. А чего шушукаешься с господином коллежским советником?
Лыков вмешался:
— Франчук по моей просьбе разузнал любопытное. Помните наш разговор про оброненные зимой паспорта?
И он сообщил коллежскому регистратору свою догадку насчет секретаря переселенческого управления.
— Я вам рассказывал о письмоводителе Туруханского отдела. Мелкая сошка, а сделал все, как надо. Начальство у нас в большинстве своем подписывает бумаги, не глядя. Что подсунут, то и подмахнет.
Аулин оттаял:
— Ладно, Федька, доложи, что ты накопал.
Надзиратель повторил свой доклад.
— Полубщиков… Никогда не слыхал такую фамилию. По картотеке смотрел?
— Так точно. Чистый.
— Надо околоточного расспросить. Кто там у нас?
— Равич-Гайдук.
— Хм. Он бестолковый. Ты вот что, Федор. Сходи сам, поговори не с этим обормотом, а с городовыми.
