Автор
В Петербурге Лыков оказался под запрещенной чужой властью: генерал-майор Курлов обвинял его в невиновных действиях. Здесь он столкнулся с темной стороной российской жизни, где право и закон служат лишь средством для власти над простыми людьми. Столица беглых: тенистый мир преступлений и независимых от общества людей, где каждый шаг подозревается в недобросовестности, а признание невиновности каритает смерть....
И доложишь мне. Понял? Ступай.
Отослав Франчука, коллежский регистратор попенял командированному:
— Вы уж на будущее извещайте меня, кому и что поручаете из моих людей. И так Бойчевский под сыскное отделение копает, ищет мне замену. Узнает, что вы в обход действуете, настучит губернатору. Мол, Аулин не на месте, даже приезжий чиновник это понял.
— Хорошо, учту, — попытался успокоить питерский сыщик иркутского. — Неловко дергать по пустякам, у вас своих дел полно. А полицмейстеру я говорю об отделении только хорошее.
— Ну-ну… Что касается вашей догадки, соглашусь — перспективная. Я и не сообразил связать те оброненные зимой паспорта с номерами для беглых. Вот что значит столичная школа.
— Это не питерская школа, Бернард Яковлевич. Я в сыске тридцать лет. От Варшавы до Сахалина изучал русский уголовный мир. Был «демоном», внедренным в банду убийц. Сидел в тюрьмах, ходил по этапу. Одиннадцать раз ранен.
— Одиннадцать? — ахнул начальник отделения. — Меня бог пока милует.
— Вот пусть и дальше милует.
— Понятно, ваше высокоблагородие.
Лыков почувствовал, что его коллега задет, и сделал еще одну попытку объясниться:"
"— Слыхали про арест поляков сегодня ночью?
— У Космозерской? Да, слышал.
— Так вот, это моих рук дело. Можете поинтересоваться у ротмистра Самохвалова, от кого он узнал о беглых боевцах.
— Вы? Но, Алексей Николаевич, как? Вы в городе две недели, агентуры нету, людей, кроме моих, тоже.
Лыков вкратце рассказал. Закончил так:
— Вы, Бернард Яковлевич, не дуйтесь, как мышь на крупу. Вам лично я доверяю, вот еще Франчуку. А остальным — нет. Взять того же надзирателя Огий-Тышкевича. Он же фальшивый насквозь! Кому Тышкевич сообщает, что творится в сыскной полиции, — Бойчевскому или напрямую Ононашвили? Не знаете? И я не знаю. И как вести с вами дела? Буду утаивать и дальше, в интересах дознания. Не от вас, а от чужих ушей.
Аулин смирился. Известие, что приезжий чиновник в его городе выследил беглых, а местные не сумели, произвело на него сильное впечатление. Сыщики договорились, что Алексей Николаевич и дальше будет доверительно общаться с Франчуком.
Из сыскного коллежский советник отправился на Петрушину гору. Приезд Азвестопуло ожидался со дня на день, и требовалось найти место для секретных свиданий. Лыков снял квартиру на Восьмой Иерусалимской улице.
