Автор
В Петербурге Лыков оказался под запрещенной чужой властью: генерал-майор Курлов обвинял его в невиновных действиях. Здесь он столкнулся с темной стороной российской жизни, где право и закон служат лишь средством для власти над простыми людьми. Столица беглых: тенистый мир преступлений и независимых от общества людей, где каждый шаг подозревается в недобросовестности, а признание невиновности каритает смерть....
Пришли солдаты с полицейскими, с приказом доставить всех бунтовщиков в тюрьму. Когда во дворе столпились и те, и эти, случилось непредвиденное. Народник Зотов вынул из кармана револьвер и выстрелил в подпоручика Карамзина, нанеся ему легкое ранение. Кто-то из ссыльных (имя осталось неизвестным) поддержал товарища из другого револьвера. Солдаты под пулями проложили себе к воротам дорогу штыками, заколов по пути беременную женщину. Трое конвойных были ранены, а городовой Хлебников получил смертельное ранение.
Выбежав на улицу, рассвирепевшие солдаты дали по дому несколько залпов.
Лыков обернулся. Они стояли чуть не на крыльце Третьей части. Нужно было срочно уходить отсюда. Алексей Николаевич махнул рукой извозчику, втолкнул в пролетку Саблина:
— Поехали к тебе, там договорим.
Иван Богданович жил в крепком пятистенке в ста шагах от Ангары. Он усадил гостя на кухне, а сам прошел в комнаты.
— Пускай поспит. Недолго осталось…
— Давай дальше. Ты остановился на том, что продал оружие Зотову.
— Да. А он еще потом, как ранил офицера, стрелял и в подъехавшего губернатора. Осташкин никак такое простить не мог. И понял я, что надо из Якутска тикать. Скотину пришлось бросить и паспорт новый купить. Так деньги-то и повывелись…
— Куда драпанул?
— А вот сюда, в Иркутск.
— Как ты попал в артельщики номеров для беглых? — в лоб спросил Алексей Николаевич. — И где они?
— Номера для беглых? — игнорировал артельщик первый вопрос. — Ну можно и так сказать. Сами мы промеж себя называем это место заимкой.
— Почему заимка?
— А она и есть заимка.
