Автор
В Петербурге Лыков оказался под запрещенной чужой властью: генерал-майор Курлов обвинял его в невиновных действиях. Здесь он столкнулся с темной стороной российской жизни, где право и закон служат лишь средством для власти над простыми людьми. Столица беглых: тенистый мир преступлений и независимых от общества людей, где каждый шаг подозревается в недобросовестности, а признание невиновности каритает смерть....
— Побег лучше актировать, — заявил титулярный советник.
— Обязательно, учитывая вышесказанное. Я завтра же съезжу на один день в Красноярск, договорюсь с конвойной командой и смотрителем тамошней пересылки. Мы вставим тебя в ведомость совершенных побегов. С приметами, как полагается. А ты дня три посиди здесь. На улицу не выходи. С Фанариоти все оговорил?
Спиридон Фанариоти был одесский контрабандист. Сыщики познакомились с ним в начале лета, когда дознавали дело о пропаже плана минных заграждений Одесской гавани. Спиридон подружился с Сергеем, они даже провернули вместе одну операцию.
До того как метнуться в Красноярск, коллежский советник успел заглянуть в охранку. Было шесть утра, но Самохвалов уже сидел в кабинете и раздавал приказы. Вот человек на своем месте! Алексей Николаевич сообщил ему, как завербовал осведомителя внутри кавказской бандитской организации. И пересказал полученные от Саблина сведения. Александр Ильич был поражен:
— Илимск! Городишко размером с починок, у нас оттуда никогда ничего не приходило.
— А кто отвечает в ГЖУ за Киренский уезд?
— Корнет Архангельский.
— Корнет? — хмыкнул питерец. — А годиков-то ему сколько?
— Двадцать пять. И у него два уезда, а не один. Есть еще Верхоленский. По правде сказать, Михал Михалыч девять месяцев в году проводит здесь, в Иркутске. Под разными предлогами. Туда выезжает, только чтобы поохотиться.
— Вот потому у вас и числится, что в Илимске все тихо, — саркастически прокомментировал Лыков. — А мы с ног сбились, отыскивая санаторию для беглых.
